Если в предыдущей главе «Трума» мы видим четкие указания по поводу создания передвижного (полевого, походного) Храма, как места будущего постоянного присутствия Ашема, то текст «Тецавэ» конкретизирует ряд аспектов служения в Храме и ритуальных одежд служителей.
Обратим внимание на первый же стих главы: «Ты же вели сынам Исраэйлевым, чтобы они доставляли тебе елей чистый, выбитый из маслин, для освещения, чтобы зажигать лампады постоянно». Шемот 27-28; 20.
Или чуть ниже: «А ты приблизь к себе Аарона, брата твоего…» Шемот 27-28;1.
Далее, вплоть до окончания главы, будет идти целый ряд указаний, но имени того, к кому обращается Ашем, читатель уже не встретит. Конечно, коль речь идет о брате Аарона, каждому понятно, к кому обращается Всевышний, но почему Он так настойчиво избегает называть его имя? Не по той ли причине, по которой в предыдущей главе ни разу, наоборот, не было названо имя Аарона?
Исследователи Торы приходят к мысли, что за таким «неупоминанием» известных нам имен стоит недовольство Ашема некоторыми поступками наших героев. Смотрите, как получается: имя Моше мы встречаем во всех главах (от момента его рождения) – вплоть до главы «Тецавэ». Что же такое произошло с лидером нашего народа, какую он дал промашку, что Всевышний, обращаясь к нему, перестал называть его по имени?
«Вели сынам Исраэйлевым; приблизь к себе; поговори со всеми мудрыми сердцем; возьми два камня…» – что стоит за таким обезличиванием? Ответ не сложен, если вникнуть в хронологию тех событий. Разве не произошла накануне страшная история с изготовлением золотого тельца, показавшая Всевышнему, сколь «надежен» избранный Им народ и как легко отступает он от своих же клятв и обещаний? Отсюда соответствующая реакция: наказать ослушников столь радикально, что Моше, не сдержавшись, произносит дерзкие слова: «… не простишь ли Ты грех их? Если же нет, то сотри и меня из книги Твоей…» Шемот 32:32).
С Всевышним так не разговаривают, и слова Моше тут ж сбылись: его святое для всех нас имя было немедленно «стерто» из главы «Тецавэ». Тем не менее, Всевышний милостив, и от дальнейшего общения с ним, пусть и в безличной форме, не отказывается, транслируя и впредь с помощью Моше свои указания еврейскому народу.
Есть здесь еще один знаковый момент: обычно на дни, когда мы читаем «Тецавэ», приходится седьмое адара – скорбный день кончины Моше, прощания с нашим великим вождем. То есть, круг замыкается…
…Но все же чем была вызвана такая несдержанность обычно скромного, знающего свое место Моше? За просьбой «сотри и меня из книги Твоей» кроется внутренняя сущность праведника. Мы знаем, что его жизнью была Тора. Служению ей посвятил он себя без остатка. Да и называется она его именем: Торат-Моше – Учение Моше. И когда существование еврейского народа оказалось под угрозой, для него это было равносильно разрыву с Торой, означало быть «стертым» из этого вечного источника жизни.
Согласно каббале, имя человека достаточно условно, оно служит ему для контактов с окружающими и не более. Любой младенец, только появившийся на свет, получает имя спустя некоторое время. А до этого все будут говорить о нем просто «он», и никто в семье не ошибется в понимании, о ком идет речь. По каббале именно такое обращение к человеку легко доходит до самого ядра его личности, в то время, как имя всего лишь обращено к его внешней оболочке. Непосредственно, сами по себе, мы в именах не нуждаемся. Ведь думая о себе, каждый оперирует не своим именем, а местоимением «я». Так что «стертое» из этой главы имя Моше, согласитесь, – не самое страшное наказание.
Запомним еще один нюанс: наказания для праведников или тех, кто старается брать с них пример, никогда не бывают слишком строги или чрезмерны. Но они необходимы, ибо любое прегрешение должно получать на Небесах свою оценку, в чем заключается Высшая справедливость.
Вера в Его справедливость и заботу про каждого из нас, помогает нам сберечь себя и своих близких и не забывать, что двери общины всегда открыты.
