Знакомьтесь: Аркадий Львович Штильвассер — архивариус, пожилой господин среднего возраста, человек-талисман, ходячая насмешка над теорией вероятности и обладатель такого везения, что смерть, судя по всему, просто удалила его из своих многочисленных контактов.

И Кирилл — менеджер среднего звена, чья единственная удача в жизни заключалась в том, что папа-профессор устроил его по блату в свой университет и обещал по окончанию тихую аспирантуру, со всеми приятными последствиями. Правда, отец вскоре умер, исыну пришлось тянуть студенческую лямку на общих основаниях, а память о несбывшейся карьере учёного до сих пор тревожила его мятущуюся душу.

Обеденные перерывы в офисе напоминали сеансы спиритизма, где господин Штильвассер, лениво помешивая чай, задумчиво говорил:

— И вот, Кирюша, летит эта бетонная балка… Прямо на нас. Коллегу в лепешку, светлая ему память, а я в этот момент нагнулся шнурок завязать. Даже пыль на пиджак не осела. Или вот с лотереей: купил один билетик на сдачу в магазине и бац — «Волга»! А я ведь даже водить тогда не умел.

 А та страшная а авария… Трое вдребезги, а я вылетел через лобовое, приземлился в стог сена, да еще и пятихатку там нашел. Везучий я, что тут скажешь!

Кирилл тоскливо слушал, и в его глазах крутились зеленые лимоны, как в старом игровом автомате. И как-то ночью созрел план

Два месяца он жил как аскет. Заложил бабушкину квартиру, занял в микрозаймах под процент, от которого плакали даже коллекторы, и продал почку (к счастью, старую игровую приставку он называл именно так).

И вот пришёл этот день.

– Аркадий Львович, – трепетно промолвил Кирилл, выкладывая на стол  пухлый конверт.

 — Тут всё. Вся моя жизнь. Идём в казино. Вы ставите — я дрожу. С выигрыша вам десять процентов за «аренду» кармы. Идёт?

—  Кирилл, — строго сказал Аркадий Львович, — я в казино не хожу. Я человек везучий, а не глупый.

– Аркадий Львович, дорогой, ну сделайте хоть раз в жизни что-то полезное, кроме перебирания бумажек в нашей конторе… Прошу вас, до батечка!

— Ну, — крякнул старик, — понятно, дело молодое… Пошли, раз ты так просишь. Только уговор: я играю, как чувствую. А чувствую я себя сегодня на все сто!

В казино «Золотой Фазан» Кирилла трясло так, что официанты предлагали ему плед и валерьянку. Штильвассер, в строгом чёрном костюме с красной бабочкой, был спокоен, как удав, объевшийся кроликов.

— На что ставим, Львович? — суетливо спросил Кирилл.

— На красное, — величественно изрёк тот. — Цвет победы!

Крупье запустил шарик.

1-й раз: Черное.

— Бывает, — хмыкнул Львович. — Разогрев. Снова красное!

5-й раз: Черное. Кирилл начал сползать по стенке.

10-й раз: Черное. У Кирилла задёргался не только глаз, но и левое ухо.

15-й раз: Черное. Кирилл уже не стоял — он висел на рукаве Штильвассера, издавая звуки, похожие на предсмертный хрип сломанного пылесоса.

На 17-й раз, когда шарик снова деловито запрыгнул в чёрную лунку, Кирилл просто упал лицом в сукно. Денег больше не было. Жизни, по сути, тоже.

Повисла тишина.

— Аркадий Львович… — хрипло сказал Кирилл. — Я требую десять процентов!

— От чего? — удивился старик.

— От проигрыша!

Аркадий Львович мягко улыбнулся.

— Молодой человек, мы договаривались о десяти процентах выигрыша. Проигрыш — это ноль. А десять процентов от ноля – тоже ноль. Так что мы в расчёте.

— Но вы же везучий!

— Безусловно, — кивнул старик. — Обратите внимание: я не поставил ни рубля своих денег. И не проиграл ни копейки. В каком-то смысле я опять-таки выиграл.

Кирилл медленно осознавал масштаб происходящего.

— То есть… вам снова повезло?

— Разумеется. Я ушёл из казино с тем же, с чем пришёл. А это, дорогой Кирилл, в наше время уже считается крупной победой.

Они вышли на улицу.

На голову Кириллу чуть не упала вывеска. Он отскочил в сторону.

— Видите? — радостно сказал Аркадий Львович. — Вы начинаете перенимать мой стиль.

— Это не стиль, — мрачно ответил Кирилл. — Это угроза жизни.

— Не драматизируйте. Хотите, завтра купим один лотерейный билет?

Кирилл посмотрел в небо, увидел там заложенную в банке квартиру, потом на Аркадия Львовича.

— Только если вы дадите деньги.

Аркадий Львович Штильвассер задумался.

— Молодой человек… вот тут уж судьба может обидеться…