Ни для кого не секрет, что в последние десятилетия специалисты хайтека активно разрабатывают ро?боты, способные существовать длительное время автономно, без вмешательства человека. Ученые пытаются запрограммировать их память с тем, чтобы автономное устройство могло действовать в соответствии с моралью и этикой человека. Увы, проблема «машинной этики» оказалась слишком сложна. Ведь даже самый сложный аппарат не в состоянии поступать и оценивать свои поступки с точки зрения морали и нравственности.
Посмотрим, как реагирует «мыслящая» машина в ходе решения так называемой,
«проблемы вагонетки» (The trolley problem), простейшей из проблем нравственного выбора. Суть ее в том, что вверх из тоннеля тянется автоматическим тросом вагонетка. Почти в самом верху, трос обрывается, и тележка летит вниз, а на ее пути находятся 5 человек, которые уже никак не успеют убежать, так как она едет слишком быстро. Но есть вариант решения – перевести стрелки и пустить вагонетку на запасной путь. Однако на этом пути находится один человек, который ничего не знает об аварии и также не успеет скрыться. Робот – стоит на стрелке и, получив информацию об обрыве троса, должен принять моральное решение – что правильнее сделать в данной ситуации – дать умереть пяти людям, или спасти их и пожертвовать одним на запасном пути? Разумеется, мыслящий робот принимает решение спасти большее количество людей, ибо перед ним не стоит вопрос распознания в пострадавшем, например, близкого родственника-/родителя/, как это бывает с людьми, попавшими в сложное положение.
Другими словами, этика роботов, допуская убийство одного во имя спасения пяти, принимает чисто арифметическое решение, не поверяя его алгеброй высших гармоний людских судеб, находящихся в сложных условиях сосуществования в единой системе морально-нравственных координат.
Так, в главе «Ваишлах», которую мы изучаем на этой неделе, содержится незыблемый в веках стандарт поведения евреев в нееврейском окружении.
В начале главы праотец Яаков решает трудный вопрос налаживания взаимоотношений с братом Эйсавом, в груди которого пылает многолетний костер обиды за утрату первородства. Модель поведения, избранная Яаковом, содержит три основных параметра, каждый из которых неоднократно спасал еврейский народ на протяжении его многовековой истории:
1) молитва Всевышнему с просьбой о Его заступничестве;
2) поиски временного компромисса, в частности – попытки материально задобрить оппонента и показная смиренность по отношению к нему;
3) подготовка к силовому противостоянию, боевым действиям, вплоть до полного разгрома противника;
Вместе с тем, мудрость и праведность Яакова органично сочетается с благородством и самоотверженностью по отношению к близким. Примером того может служить порядок расстановки родственников Яакова перед опаснейшей встречей с Эйсавом, сопровождаемым четырьмястами своих искуснейших воинов. Тора повествует об этом такими словами: «И взглянул Яаков, и увидел: вот, Эйсав приходит и с ним четыреста человек. И расставил он детей при Лэе и при Рахэйли, и при двух рабынях. И поставил рабынь и детей их впереди, а Лэю и детей ее позади, а Рахэйль и Йосэйфа последними. А сам прошел перед ними…» Брейшит 33; 1- 3.
Такая расстановка свидетельствует о степени важности близких праотцу особ, где наиболее значимые для жизни еврейского народа личности находятся в последних рядах, подальше от угрозы. Таким образом, если им и суждено погибнуть, то это случится в последнюю очередь. На первый взгляд, определять ценность жизней лиц из своего окружения, вроде не очень красиво. Но вдумавшись, мы понимаем, что имеем дело всего лишь со здравым прагматизмом, так как лично сам праведник при этом не скрывается за чьими-либо спинами от враждебно настроенного брата, а становится перед всеми, то есть рискует в первую очередь.
О том, как произошла эта встреча, мы уже говорили в предыдущих годичных циклах изучения недельных глав Торы. Яаков достойно выдержал это испытание, как и все прочие, благодаря помощи Всевышнего и своим высочайшим нравственным качествам. Правда, остается вопрос: за что его в главе «Ваишлах» постигло огромное горе – неизбывный позор его дочери? Почему Ашем позволил случиться мерзкому насилию, отчего не защитил ее, как защитил Сару от сластолюбивого фараона?
Исследователи священных текстов, трактуя происшедшее с красавицей Диной, сходятся в одном: случившееся было наказанием праотцу Яакову. Правда, причины, вызвавшие его, приводятся разные.
Вспоминая вольные или невольные ошибки Яакова, еврейские мудрецы уделяют особое внимание тому, что по пути к дому Лавана Яаков обещал Ашему, что будет отдавать Ему десятую часть своих доходов, но своего обещания не выполнил.
Известно, что тот, кто откладывает выполнение обещаний, подвергает рассмотрению Неба все свои прошлые проступки. Итак, Яаков не отделял десятой части от своих доходов, и Ашем обратился к его прошлому, чтобы обвинить его в том, что он утаил Дину от Эсава. Ашем сказал: «Ты отказался отдать свою дочь твоему обрезанному брату. Теперь ее возьмет необрезанный!». Ведь Дина, будучи большой праведницей, могла бы помочь Эсаву раскаяться. Таким образом, Яаков был наказан сразу за два греха.
Судьба Дины поистине трагична. После эпизода, когда ее братья уничтожают жителей города Шхем, имя этой женщины, жертвы грубого насилия, навсегда теряется в еврейских книгах, и лишь редкие легенды время от времени пытаются оживить этот образ. А между тем, добродетели и совершенства дочери Яакова были столь несравненны, что еврейский мир не желает расставаться с ее именем.
По одному из преданий, у Дины родилась дочь, переданная потом под именем Аснат в Египет для удочерения жрецом Потифаром. Тем самым разрешилась проблема женитьбы Иосифа на дочери языческого жреца из Египта. (Согласно мидрашам, наш праведник женится на девушке из собственного рода и узнает об этом до женитьбы, прочтя историю рождения невесты, запечатленную еврейским письмом на золотом предмете, оставленном Яаковом среди детских принадлежностей).
Некоторые комментаторы полагают, что Дина умерла при родах. Это радикальное предположение, но оно вполне отвечает духу и букве Пятикнижия: Дина не упоминается среди детей Яакова, ушедших в Египет, так как ее нет уже среди живых.
Но там, где молчат священные книги, исключающие вымысел, их живо подменяет красивыми фантазиями художественная литература. Так талантливая писательница Мира Маген, которую поклонники ее творчества иногда сравнивают с Агноном, логически обосновала уход Дины в небытие тем, что она, в конце концов, осталась бездетной и больше никогда не вышла замуж. И нет ее имени в Писании, так как стала она с тех пор прозываема «Шамиша» – то есть использованная. Именно это слово выкрикивают преследующие ее в рассказе жестокие прыщавые мальчишки, и она замахивается на них клюкой…
Одинокая, утратившая доброе имя, Дина в воображении писательницы не может забыть дом насильника и тешит себя мыслью о его любви, как это часто бывает у жертв насилия. Крик боли от лишения девства засел в ее горле и не находит освобождения, боль утерянного имени и неосуществившихся надежд заставляет ее укорять братьев, угрюмо несущих вину, закрепленную последними словами Яакова («Шимон и Леви, братья, орудия злостные их мечи»). На этом история Дины закончилась и продолжении ей уже не последует.
Но ее судьба служит в веках предостережением еврейским женщинам, а мужчинам – всегда быть готовыми защитить своих жен, матерей, дочерей и сестер. Ведь разве не наш долг – беречь себя и своих близких, и не забывать, что двери общины всегда открыты?!
