Многие из нас, когда дела идут хорошо, думают, что благословлены Всевышним, и так будет продолжаться дальше. А когда случается беда, складывают руки, считая себя бессильными перед проклятьем. И та, и другая модель поведения, с точки зрения иудаизма, не верны. Об этом следующая восточная притча:
Давным – давно, в некотором царстве – государстве, жил старик, имевший такого прекрасного коня, что даже короли завидовали ему. За коня старику предлагали невиданную цену, но он всегда отвечал:
— Этот конь — для меня не просто конь. Он личность, друг, член моей семьи. А разве можно продавать друга?
Но однажды коня не оказалось в стойле. Собралась вся деревня, и люди сказали:
— Каким же ты оказался глупцом! Мы знали, что однажды коня украдут. Было бы лучше продать его. Вот несчастье…
— Не заходите слишком далеко, говоря так. Просто скажите, что коня нет на месте, — отвечал им старик. — Таков факт, всё остальное – суждение. Что это такое, несчастье или благословение, нам неизвестно. Кто знает, что будет дальше?
Люди смеялись над ним, думая, что он слегка чокнутый. Но через 15 дней конь вернулся. Он не был украден, а просто сбежал на волю. И это было ещё не всё. Он привел с собой дюжину лошадей, а по законам той страны находка считалась собственностью нового хозяина. Опять люди собрались и заговорили уже по-другому:
— Смотрите, старик оказался прав. Это не несчастье, а явное благословение…
— Не заходите так далеко. Просто скажите, что конь вернулся. Кто знает, благословение это или нет? — спокойно отвечал старик. Люди не спорили, но про себя решили, что он не прав: двенадцать прекрасных лошадей!
У старика был единственный сын, который стал объезжать этих лошадей. Через неделю он упал с лошади и сломал ногу. Люди собрались и снова судили:
— Ты опять доказал свою правоту! Это несчастье. Твой единственный сын обезножел, а в твоем преклонном возрасте он твоя единственная опора. Теперь ты еще беднее, чем был. — Вы одержимы ложными суждениями, отвечал старик. – Не заходите так далеко. Сын только сломал ногу. Никто не знает несчастье это или благословение. Жизнь приходит кусочками, и большего знать нам не дано.
Но через пару месяцев страна вступила в войну, и все юноши пошли в армию. Не взяли только сына старика, потому что он был калека. В общем, читатель уже понял, о чем говорит эта притча: нам никогда не дано знать, благословением или проклятьем является то, что с нами происходит. Другое дело, уметь видеть общую картину благословений или проклятий, которые следуют за те добрые или дурные дела, совершаемые нами на своем жизненном пути.
Именно такая картина предстает перед нами в главе «Ки Таво», что в переводе с иврита означает: «когда придешь (первые слова главы: когда придёшь в страну…), которую мы изучаем на этой неделе. Эти слова можно поставить в заголовок всей книги Дварим, в которой Моше, исходя из предыдущего (сорокалетнего) опыта Поколения пустыни, объясняет применение иудейского Учения в предназначенной для нас Всевышним стране. Если предыдущие главы, в основном, освещали конкретные вопросы, которые могли бы возникнуть после прихода в Ханаан, то, начиная с нашей главы – и до самого конца Пятикнижия, Моше уже рассматривает заключительную тему: взаимоотношения Израиля, Торы и Единого – в свете прошлого и будущего. Это – как бы послесловие к Торе.
"И будет ("ве-айя"), когда придешь в страну, которую Б-г, Г-сподь твой, дает тебе в удел…" – гласит начальный стих этой главы. (Дварим; 26:1) .
Рабби Хаим бен-Атар, известнейший исследователь Торы и каббалист «Ор а-Хаим» (Ливорно – Иерусалим, 18 век), пояснял: наличие в начале фразы слова «ве-айя», означает сообщение чего-то радостного, вызывающего положительные эмоции. Приведенный стих свидетельствует, что для еврея нет большей радости, чем радость заселения Эрец-Исраэль. Недаром в одном из псалмов так и говорится: "Уста наши наполнились смехом, когда возвращались мы в Сион".
И хоть известно, что Эрец-Исраэль является одним из трех даров Всевышнего, расчет за который мы производим своими страданиями (Тора и Доля в мире грядущем – это еще два других таких дара), все равно возвращение на святую землю – это несомненный повод для радости, – считал комментатор еврейских текстов раввин Акива Э?ГЕР (Эйгер) Акива бен Моше (1761–1837), известный не только своей ученостью, но и праведной жизнью.
Итак, евреев, перешедших через Иордан, ожидает радость обретения новой родины, места, дарованного нам Всемогущим, где земли проистекают «молоком и медом» и вольно дышится любому, выполняющему Его заповеди.
Алгоритм действий нашего народа, прибывшего в конечную точку своего сорокалетнего следования, согласно последним повелениям Моше, таков: вначале надо приступить к освоению земли, расселиться на ней, заняться сельскохозяйственными работами и, принеся первые плоды своих садов в Храм, выразить благодарность Всевышнему за все, что Он для нас сделал.
Моше проводит огромное мероприятие, не имевшее аналогов в мировой истории ни до, ни после этого времени. Он призывает наших предков дать новую клятву верности Б-гу, предварительно установив на горе Эйваль, рядом с молитвенным алтарем, гигантские камни, покрытые известью, с написанными на них словами Торы на иврите и 70 языках мира. Дабы подтвердить Ашему свое желание быть достойными звания избранного народа и твердое обязательство следовать впредь исключительно Его путями.
Это мероприятие впечатляет не только количеством участников (только мужчин там ожидалось не менее шестисот тысяч!), но и их необычной дислокацией: одна часть народа должна была расположиться на горе благословения Гризим, другая – на горе проклятия Эйваль, в непосредственной близости от находившихся там же знаковых камней и алтаря. На первой возвышенности, Гризим, выслушивали громогласные благословения потомки "Шимона, Леви, Йуды, Иссахара, Йосэфа и Биньямина", то есть – все евреи, принадлежавшие к этим коленам израилевым. На второй, Эйваль, потомков колен "Рувэна, Гада, Ашера, Звулуна, Дана и Нафтали" ожидала менее приятная миссия – выслушать целый ряд проклятий, соответствующих определенным грехам, совершенным отступниками. В долине между возвышенностями была установлена главная святыня – ковчег с каменными скрижалями, полученными на Синае, и первым Свитком Торы, записанным под Высочайшую диктовку рукой Моше.
Наиболее заслуженным и мудрым представителям левитов и священников (коэнов) предписывалось окружить вышеупомянутый эпицентр святости и с этого, соответствующего их высокому статусу места, громогласно обращаться в ту или иную сторону: на гору Эйваль – с проклятиями, и на гору Гризим – с благословениями.
Народ был не только безмолвным слушателем происходящего. Он отвечал «амейн» ("воистину так") на каждое из благословений или проклятий. Разумеется, полный перечень поощрений и наказаний, прозвучавший на этом выдающемся собрании, был известен Поколению пустыни ранее. Но наэлектризованная атмосфера столь необычного нынешнего действа не могла не отпечататься навсегда в их сознании. Так же, как и в сознании их потомков, нашем с тобой, уважаемый читатель.
А посему любое еврейское сердце бережно хранит память о событиях, случившихся тысячи лет назад у гор Гризим и Эйваль, и по сей день вызывающих у нас веру во Всевышнего, отчаяние и глубокое раскаяние.
Память про то, что залогом благословений является наши повседневные благотворения, помогает нам жить по Торе, беречь себя и своих близких и не забывать, что двери общины всегда открыты.
