Книга, исполненная святости, наша инструкция на все времена – Тора, не может не возвращаться вновь и вновь к вопросам ритуальной чистоты. Ведь Ее главный объект – человек, а его духовная чистота – залог выполнения миссии, возложенной на него Всевышним. Вот и в главе «Хукат» (на иврите – «закон»), которую мы изучаем на этой неделе, мы получаем такое установление уже в начальных стихах. На этот раз – о рыжей корове.
По поводу этого благородного животного Ашем указывает Моше и Аарону следующее: «…говори сынам Исраэйля, пусть приведут тебе корову рыжую без порока, на которой нет изъяна, на которой не было ярма. И отдайте ее Элазару, священнику, и выведет он ее за стан, и зарежут ее при нем. И пусть возьмет Элазар, священник, крови ее перстом своим и окропит вход шатра соборного кровью ее семь раз. И сожгут корову пред его глазами: кожу ее и мясо ее, и кровь с нечистотами ее да сожгут. И пусть возьмет священник кедового дерева и эйзова, и червленую нить и бросит на место сожжения коровы. И вымоет священник одежды свои, и омоет тело свое водою, и потом войдет в стан; и нечист будет священник до вечера. И сожигавший ее пусть вымоет в воде одежды свои и омоет тело свое водою; и нечист будет до вечера». Бымидбар 18-19; 1:8.
Про закон о рыжей корове и инструкции к нему (по применению очистительного пепла) мы уже говорили в предыдущих годичных циклах изучения Торы, обращая особое внимание на смысловую непонятность текста.
Талмудическим ученым не давало покоя кажущееся противоречие: отчего пепел красной телицы (пара адума), обладающий драгоценным свойством очищать любого от нечистоты, сам делает нечистым каждого, кто принимает участие в его приготовлении.
Даже гениальнейший царь Шломо (Соломон), являющийся в интеллектуальном плане мировой звездой номер один, о котором известно, что его мудрость была равноценна всей мудрости еврейского народа, «многочисленного, как песчинки на морском берегу», был вынужден обескуражено признать, что смысл закона о «красной корове» недоступен человеку. И это сказал тот, для которого на свете не было скрытых знаний! Чей интеллект настолько превосходил способности любого человека, что он без труда определял мысли своих собеседников. Поэтому его суждения всегда были справедливы, и ему удавалось рассудить самые запутанные тяжбы, о чем существует масса легенд и преданий.
Здесь надо отметить главное: подлинными титанами талмудической мысли изначально принято считать, что законы Торы, вообще, находятся вне пределов нашего понимания, и следует не столько стремиться постичь истину каждого, сколько совершенствовать себя в их неукоснительном соблюдении. Это и есть наш основной взгляд на четкие, но не всегда понятные требования Главной Книги, где сразу
после закона про рыжее жертвенное животное следует сообщение о кончине старшей сестры Моше и Аарона, пророчицы Мирьям: «И пришли сыны Израиля, вся община, в пустыню Цин в первый месяц, и остановился народ в Кадэйше, и умерла там Мирьям и там же была погребена» (Бемидбар 20;1)
Известно, что мужская ученая мудрость и женское врожденное понимание жизни имеют много общего, не исключая и некоторых различий. Поэтому наш разговор об этой пророчице я начну с маленькой притчи:
Один юноша, отец которого погиб, когда он был младенцем, очень гордился тем, что у него много друзей. Когда он встретил свою любовь и решил жениться, подготовкой к свадьбе, естественно, занималась его мать. Кроме прочего, она также рассылала приглашения. Наступил день свадьбы, но никто из друзей жениха так и не пришёл. Взволнованный и рассерженный жених упрекнул свою маму: – Почему ты не пригласила моих друзей? Разве мы об этом не договорились? На что она отвечала: – Я пригласила. Но в письма случайно попали не пригласительные открытки, а записки с просьбой о помощи…
Надеюсь, читатель понимает, что никаких случайностей в рассылке таких «приглашений», конечно же, не было, но материнская всевидящая мудрость позволила юноше впредь более точно оценивать близких ему людей.
В связи с тем, что Библия о пророчице Мирьям рассказывает весьма скупо, Любавический Ребе за сведениями об этой великой женщине обращался к Талмуду и Мидрашу. Ее жизненную историю Ребе описал так:
«Мирьям родилась в 2361 году от сотворения мира (1399-й до н. э.), за восемьдесят лет до Исхода из Египта евреев. Отца ее звали Амрам, он был внуком Леви, третьего сына патриарха Яакова и родоначальника колена левитов. Мать ее по имени Йохевед была дочерью Леви. Йохевед была уже немолодой женщиной, когда у нее родился первый ребенок. Но радость ее была жестоко омрачена: именно в то время фараон усилил гонения на евреев. Новорожденную дочь назвали Мирьям, от слова «мар» – горечь.
«И повелел царь египетский повивальщицам еврейским, из коих одной имя Шифра, а другой Пуа. И сказал: когда будете принимать роды у евреек, то смотрите: если сын это, то убейте его, а если дочь, то пусть живет. Но побоялись повивалыцицы Б-га и не делали так, как говорил им царь египетский, и оставляли детей в живых».
По мнению еврейских ученых, «Шифра и Пуа» не были настоящими именами самоотверженных повивальщиц, о которых идет речь в этом отрывке из первой главы книги Исхода. Вот что говорит по этому поводу р. Шмуэль бар-Нахман в Мидраше Рабба: «Это были мать и дочь: Йохевед и Мирьям. И было тогда Мирьям всего лишь пять лет… она уже тогда ходила вместе с матерью и помогала ей и была расторопна».
Мидраш объясняет значение имен, которыми повивалыцицы названы в этом эпизоде. В имени «Пуа», под которым здесь выступает Мирьям, Мидраш усматривает намек на то, что Мирьям дерзила самому фараону. Она сказала в его адрес: «Горе будет человеку этому, когда Б-г взыщет с него». Воспылал фараон гневом и хотел убить ее, но вмешалась мать, которая названа здесь «Шифра», от слова «лешапер» – сглаживать, и загладила дерзкий поступок дочери: «Ты обращаешь на нее внимание? Она ведь ребенок, ничего не понимает».
А когда Мирьям было шесть лет, фараон издал указ «Каждого новорожденного сына бросайте в реку». Амрам, отец Мирьям, решил: зачем евреям рожать детей на гибель. Он развелся с женой, а так как был он главой старейшин, его примеру последовали все другие. И тогда вмешалась Мирьям. «Твое указание, – сказала она отцу, – более жестоко, чем фараоново. Ибо фараоново касается только мальчиков, а твое – как мальчиков, так и девочек. К тому же фараон – злодей, его указ может быть выполнен, а может – и нет. Ты же праведник, и твое указание будет выполнено несомненно.
Амрам прислушался к словам дочери. Для большей огласки он сопроводил свое возвращение к жене шумным торжеством, на котором больше всех радовались, конечно, Мирьям и ее двухлетний брат Аарон. И еще сказала Мирьям отцу, что она предчувствует, что мать ее родит сына, который вызволит евреев. И действительно, Йохевед родила сына. «Когда родился Моше, – рассказывает Мидраш, – весь дом озарился светом. Встал отец ее, и поцеловал ее в голову, и сказал: «Дочь моя, исполнилось твое предсказание». Но всего лишь через три месяца Йохевед, не имея более возможности скрывать ребенка у себя дома, вынуждена была положить его в корзинку и опустить в воды Нила. «Встал отец ее, – продолжает свой рассказ Мидраш, – и шлепнул ее и сказал: – Дочь моя, где же твое предсказание?» И поэтому написано: «И встала сестра его поодаль, чтобы узнать, что с ним будет. Чтобы проверить свое предсказание».
Что было дальше, мы узнаем из книги Исхода. Моше был подобран фараоновой дочерью, которая решила его усыновить. Узнав, что ребенок отказывается от кормилиц-египтянок, Мирьям предложила приемной матери Моше свои услуги, чтобы привести ему еврейскую кормилицу. Получив согласие дочери фараона, она привела его настоящую мать.
…В талмудическом трактате «Сота» рассказывается, что в молодости Мирьям очень болела, и никто из парней не хотел на ней жениться. Наконец ее взял в жены Калев, сын Хецрона, один из руководителей колена Йегуды. Калев руководствовался правилом: «Беря жену, обращай внимание на ее братьев, ибо сыновья обычно походят на братьев матери». Ну, а братья Мирьям, Аарон и Моше, не вызывали никаких сомнений. Сын Мирьям, Хур, упоминается в Торе, когда он и Аарон поддерживали вознесенные в молитве руки Моше во время битвы с Амалеком. Тогда Хур был убит разъяренной толпой, требовавшей себе языческого кумира. От Мирьям произошел также царь Давид, основатель династии иудейских царей, к которой будет принадлежать и Машиах, будущий избавитель еврейского народа. Вот какой была наша пророчица, про уход которой повествуется в главе «Хукат».
Знание истории своих предков и всего, с ними связанного, поможет нем сберечь себя и своих близких, и напомнит, что двери общины всегда открыты.
