В предыдущих годичных циклах изучения нашей главной Книги мы уже уделяли внимание еврейским именам, которыми наделяем своих наследников, стремясь обеспечить вечную нить преемственности от своих благородных предков.
Для еврейского общества в корне неприемлемы ситуации, легшие в основу таких шуток:
– Доброе утро, Воробышек!
– Доброе утро, Кисонька.
– Сварить тебе кофе, Зайка?
– Да, спасибо, Рыбонька.
– Ты что, после 30 лет семейной жизни тоже забыл, как меня зовут?!
Или того хуже:
– Как зовут твою сестру?
– Не знаю.
– А как её мама зовет?
– Она ее зовет: «Эй, иди сюда!»
Поэтому добросовестные комментаторы Торы обращают внимание не только на то, что содержится в ее главах, но и тщательно отслеживают всё, что по каким-то причинам туда не попало. В этом плане глава «Тецавэ», о которой у нас сегодня пойдет речь, вызывает сразу несколько вопросов, ответ на которые вдумчивый читатель может получить из трудов талмудических мудрецов.
Если предыдущая глава «Трума» содержит четкие указания по поводу создания передвижного (полевого, походного) Храма, как места будущего постоянного присутствия Ашема, согласившегося с целью предупреждения разного рода неожиданностей сопровождать евреев на всем историческом пути выхода их из египетского рабства и следования в Страну Обетованную, то текст главы «Тецавэ» конкретизирует ряд аспектов служения в Храме и ритуальных одежд служителей.
Обратим внимание на первый же стих главы: «Ты же вели сынам Исраэйлевым, чтобы они доставляли тебе елей чистый, выбитый из маслин, для освещения, чтобы зажигать лампады постоянно». Шемот 27-28; 20.
Или чуть ниже: «А ты приблизь к себе Аарона, брата твоего…» Шемот 27-28;1.
Далее, вплоть до окончания главы, будет идти целый ряд указаний, но имени того, к кому обращается Ашем, читатель уже не встретит. Конечно, коль речь идет о брате Аарона, каждому понятно, к кому обращается Всевышний, но почему Он так настойчиво избегает называть его по имени? Не по той ли причине, по которой в предыдущей главе ни разу, наоборот, не было названо имя Аарона?
Исследователи Торы приходят к мысли, что за «неупоминанием» в отдельных целостных текстах известных нам имен стоит недовольство Ашема некоторыми поступками наших героев. Смотрите, как интересно получается: имя Моше мы встречаем во всех главах (от момента его рождения) – вплоть до главы «Тецавэ». Что же такое произошло с лидером нашего народа, какую он дал промашку, что Всевышний, обращаясь к нему, перестал называть его по имени?
«Вели сынам Исраэйлевым; приблизь к себе; поговори со всеми мудрыми сердцем; возьми два камня…» – что стоит за подобным обезличиванием? А между тем, если вникнуть в хронологию тех далеких событий, то накануне произошла страшная история с изготовлением нашими мятущимися изгнанниками тупорылого металлического болвана, золотого тельца, показавшая Всевышнему, сколь «надежен» избранный Им народ и как легко отступает он от своих же клятв и обещаний. И вызвавшая соответствующую реакцию: желание наказать ослушников столь радикально, что Моше, не сдержавшись, произнес дерзкие слова: «… не простишь ли Ты грех их? Если же нет, то сотри и меня из книги Твоей…» Шемот 32:32).
Известно, что слова праведников исполняются. Сбылись и слова Моше: его святое для всех евреев имя было тут же «стерто» из главы «Тецавэ». Тем не менее, Всевышний милостив, и от дальнейшего общения с ним, пусть и в безличной форме, не отказывается, транслируя и впредь с помощью Моше свои указания еврейскому народу.
Но не забудем здесь маленькое «но»: обычно на дни, когда мы читаем «Тецавэ» приходится седьмое адара – скорбный день кончины Моше, прощания с нашим великим вождем. То есть, круг замыкается…
…Но все же чем была вызвана такая несдержанность обычно скромного, знающего свое место Моше? Ведь если вдуматься, за просьбой «сотри и меня из книги Твоей»кроется внутренняя сущность этого праведника. Мы знаем, что его жизнью была Тора. Служению ей посвятил он всю свою жизнь без остатка. Да и называется она его именем: Торат-Моше – Учение Моше. И когда существование еврейского народа оказалось под угрозой, для него это было равносильно разрыву с Торой, означало быть «стертым» из этого вечного источника жизни.
Кстати, согласно кабале имя человека достаточно условно, оно служит ему для контактов с окружающими и не более. Разве не является личностью любой младенец, только появившийся на свет? Но имя он получит лишь спустя некоторое время. А до этого все будут говорить о нем просто «он», и поверьте – никто в этой семье не ошибется в понимании, о ком идет речь. По кабале именно такое обращение к человеку легко доходит до самого ядра его личности, в то время, как имя всего лишь обращено к его внешней оболочке. Непосредственно люди, сами по себе, в именах не нуждаются. Ведь думая о себе, каждый оперирует не своим именем, а емким местоимением «я». Так что «стертое» из этой главы имя Моше, согласитесь, – не самое страшное наказание.
И вообще, наказания для праведников и тех, кто старается брать с них во всем пример, никогда не бывают слишком строги или чрезмерны. Но они необходимы, ибо любое прегрешение должно получать на Небесах свою оценку, в чем заключается Высшая справедливость.
Вера в Его заботу про нас и в то, что носители добрых еврейских имен всегда Им охраняемы, помогает нам сберечь себя и своих близких и не забывать, что нас ждут в синагоге.
