На этой неделе мы читаем сразу две главы: «Тазриа» и «Мецора», связанные между собой общей темой ритуальной чистоты человека, живущего по законам Торы. В них содержится целый ряд инструкций, требующих неукоснительного соблюдения.
Понятие «ритуальная чистота» не надо путать с обыкновенной, гигиенической, хотя между ними немало общего. В основе первой лежат принципы повышенной духовности, это и есть ее главное отличие.
В шутливой форме отношение к чистоте можно проиллюстрировать письмом молодого военного моряка своей матушке: «Дорогая мамочка, я вступил в ВМС, потому что мне нравились чистота и порядок, поддерживаемые на кораблях. Но только неделю назад я понял, кто поддерживает этот порядок и чистоту…» То есть, и ритуальная, и гигиеническая чистота, как говорится, не падают на нас с Неба – их надо неуклонно поддерживать, потому что они имеют огромное значение как для физического, так и духовного здоровья личности. Причем, это нередко взаимосвязано.
О такой взаимосвязи писал Рабби Шалом Бер Сигал, директор ешивы «Хасам Софер» в Бней Браке, однажды заметивший религиозного юношу, изучавшего книгу «Тания», что само по себе довольно необычно. Конечно же, «Тания» – великий труд, целое учение, но ее изучают хасиды, в основном, последователи Хабада. Поэтому Рабби Сегал попросил у него объяснения. Рассказ этого юноши стоит привести дословно:
– «Год назад Любавичский Ребе посоветовал мне начать изучение «Тании» из-за чуда, которое произошло», – ответил ученик. И с некоторой принужденностью продолжил:
– «Моя пятнадцатилетняя сестра, а тогда ей было тринадцать, была гордостью школы; она была активна, интеллигентна и могла очень красиво говорить. Но однажды утром, без единого симптома, она проснулась и не могла произнести и звука. Сначала моя мама была спокойна, и даже старалась поддержать ее, затем она начала просить, чтобы сестра заговорила, и, наконец, даже попыталась угрожать ей, но сестра только плакала и написала на листке бумаги: «Я хочу говорить, но ничего не получается».
Мама срочно вызвала с работы отца, и он также старался оставаться спокойным. «Возможно, это просто ларингит, или переутомление, или нервы. Нет причин бежать к доктору, просто ей нужен отдых».
Но уже через три дня вся семья была в смятении. Наконец, они связались с профессором в Тель-Авиве и, хотя его секретарь вначале сказала, что им придется ждать четыре месяца, когда она услышала их историю, профессор согласился немедленно их принять. Через полчаса они стучали в его дверь.
Профессор радушно принял их, пригласил войти и предложил сестре сесть. Но когда он начал осматривать ее, выражение его лица сменилось на гнев. Он посмотрел на моих родителей, разъяренно бросил свой деревянный шпатель в мусорное ведро, наклонился к ним и закричал:
«Кого вы хотите обмануть?!!! Вы думаете, я какой-то ребенок, чтобы играть со мной в игры??!!»
Они были поражены; глаза широко открыты в изумлении… Что они не так сделали? – «Мы Вас не понимаем», – пробормотала мать.
«Не понимаете?!! Моя дорогая леди, ваша дочь родилась без голосовых связок! За всю свою жизнь она не произнесла ни слова!!!»
Мои родители в шоке переглянулись. Что здесь происходит!??
«Но… – пробормотал мой отец, – этого не может быть! Всего три дня назад она могла прекрасно говорить! Много лет… всю ее жизнь… она прекрасно говорила! Пожалуйста, можете спросить директора ее школы. Она была первой ученицей, уверяю Вас!!» Через несколько минут, секретарь доктора позвонила директору, и доктор с пристрастием допрашивал его. Потом он поблагодарил его, положил трубку и повернулся к родителям.
«Этого не может быть! Я ничего подобного в своей жизни не видел!!! Клянусь, я готов поклясться своей репутацией, что физически невозможно, чтобы эта девочка…»
Он начал шагать взад-вперед, размышляя. Вдруг, он остановился, повернулся к моим родителям и сказал:
«Послушайте, я не понимаю, что здесь происходит. Извините за то, что я вам сейчас наговорил, и за то, что вышел из себя. Простите… но здесь ничего нельзя поделать, или, по крайней мере, я ничего сделать не могу».
Но они не сдавались. Есть на свете другие доктора, думали они. И следующие несколько месяцев они путешествовали от одного доктора к другому, выслушивая одну и ту же историю, пока, наконец, они не оказались в Англии, в кабинете профессора, который считался самым выдающимся в этой области. Он был их последней надеждой… И он тоже разочаровал их.
Так случилось, что в Англии они остановились у их двоюродного брата, и тот, когда увидел, с какими лицами они возвратились от профессора, предложил им пойти к Любавичскому Ребе. – «Он – единственный, кто может вам помочь».
Но мой отец и слушать не хотел. – «Нет смысла отчаиваться», – сказал он, «Мы не последователи Хабада. Очевидно, это все от Б-га, и только Ашем может нам помочь, я уверен, он поможет, и т.д. и т.п.»
Но его аргументы не сработали. Моя мать увлеклась этой идеей. В тот же день она купила билеты на самолет, а через два дня, они были в штаб-квартире Ребе, Бруклин, штат Нью-Йорк, Истерн Парквэй, 770.
Тогда было не принято встречаться лично с Ребе и, только из-за срочности визита их включили в расписание в «Ехидус», и Ребе мог лично встретиться с ними.
Позже, моя мама сказала, что в тот момент, когда они вошли в кабинет Ребе, она, в первый раз, почувствовала, что надежда действительно есть; что есть кто-то, кому они были небезразличны, и она не смогла сдержать боль в сердце. Пять минут она плакала и изливала свои чувства. Когда она, наконец, успокоилась, Ребе попросил, если они не возражают, оставить его наедине с моей сестрой, чтобы поговорить с ней.
Когда дверь за ними закрылась, Ребе пристально посмотрел на мою сестру и сказал: «Я знаю, что ты смышленая и зрелая девушка, поэтому я хочу сказать тебе следующее. В своей прошлой жизни (Гилгул) ты совершала неправильные поступки, (я всегда полагал, что это Лошон Хара). Не важно, какие это были поступки, но исправить их можно было только одним способом: чтобы твоя душа вошла в этот мир от рождения немой. Но у тебя на небесах какие-то очень святые родные, и, благодаря их заслугам, ты долгое время могла говорить».
Ребе помедлил, пока не стало ясно, что она понимает его, а затем продолжил.
«Теперь, вот что тебе нужно делать. Если ты готова устраивать Субботние вечера каждый Шабат, приглашать туда всех нерелигиозных детей из твоего района и говорить с ними об иудаизме, ты снова сможешь говорить. Ты меня понимаешь?»
Она согласно кивнула. «Ты согласна?» Она снова кивнула. «Если так», продолжил Ребе, «скажи да».
Слезы ручьем бежали по ее щекам, когда она смотрела в чистые голубые глаза Ребе. Не колеблясь, она отчетливо сказала… «Да»
С того дня, моя сестра нормально разговаривает, а каждую Субботу она устраивает вечеринку, на которую приглашает девочек со всей округи.
На следующий год, мои родители взяли меня с собой, чтобы получить благословение Ребе. Он спросил у меня, где я собираюсь изучать Тору, а когда я ответил, он сказал: «Так как ты собираешься учиться в ешиве для хасидов, будет хорошо, если ты станешь изучать Танию по полчаса, каждый день». Вот почему я изучаю Танию»
***
На практике ритуальная чистота, очищающая душу, мысли и тело еврея, отработана в трудах наших мыслителей до малейших деталей. Здесь особую роль играет такая вечная субстанция, как вода, вернее, те или иные омовения с ее помощью.
О том, как это делается на практике, вы можете узнать, прочитав специальную литературу в библиотеке общины, или из беседы со мной в любое свободное время.
Соблюдение ритуальной чистоты помогает нам сберечь себя и своих близких и не забывать, что нас ждут в синагоге.
