Как мы уже отмечали во время предыдущих циклов изучения нашей главной Книги, весь цивилизованный мир, множество стран и народов имеют богатую песенную культуру. Разные люди поют разные песни. Существует целый ряд песенных жанров, которые уже не один век исследуются учеными-музыковедами. Есть песни грустные и веселые, патриотические и сентиментальные, фольклорные и маршевые, религиозные и светские. На территории постсоветского пространства часто звучали песни, написанные нашими соплеменниками, например, любимый несколькими поколениями советских людей бессмертный шлягер с такими жизнеутверждающими словами:
Легко на сердце от песни веселой,
Она скучать не дает никогда,
И любят песню деревни и села,
И любят песню большие города.
Нам песня строить и жить помогает,
Она, как друг, и зовет, и ведет,
И тот, кто с песней по жизни шагает,
Тот никогда и нигде не пропадет.
Конечно, мы знаем, что это пелось тогда, когда государственный режим был особенно жесток. Но это помогало поющим хоть на минуту забыть, что их может ожидать при малейшей оплошности. Спасибо еврейским поэтам и композиторам, которые поднимали настроение народа, но не будем забывать, что их искусство было вторичным по отношению к истинно еврейским мелодиям и напевам.
Общеизвестно, что для нашей национальной души нет ничего ближе, чем трепетные псалмы.
Лично мне, как и любому верующему еврею, особенно по душе несравненные нигуны(ивр. ?????) — хасидская музыка (мелодия, напев), помогающая еврею отрешиться от житейской суеты и достичь должного настроения и возвышенного состояния души.
Нигуны, как правило, звучат на Шаббатах, праздниках и просто хасидских посиделках за столом и являются неотъемлемой чертой хасидизма, символизирующей самый дух учения, заключающегося в радостном поклонении Всевышнему.
Есть у них одна важная особенность: по сути своей, нигуны являются коллективной памятью хасидизма, сохраняются и передаются от поколения к поколению изустно, то есть представляют собой высший уровень еврейского народного творчества.
Недаром о них говорят: Чист, как вода из родника, возвышает еврейские души до предельных высот – вот, что такое нигун!
Пение – состояние души, и не каждый умеет по-настоящему наслаждаться этой стороной возвышающего нас бытия. Один мудрец, хорошо знающий, что почем, сформулировал это в мини-притче:
«У одного человека в клетке жил соловей. Да такой певчий, что ни зимы, ни осени для него нет — всё весна. Целыми днями с утра до ночи заливается пением, будто живёт не в клетке, а где-то на воле в тёплых краях.
Однажды надоело тому человеку слушать соловьиные трели, и он убил птицу. Но зря. Не стало соловья — запела клетка. Он тогда клетку разбил, а обломки выкинул в овраг. И это не помогло, потому что запела хата. Он тогда и хату сжёг. А когда это сделал, то почувствовал вдруг, что поёт он сам…»
То есть, когда есть песня, ее не остановишь и не убьешь, разве что иногда удается немного приглушить, но это лишь до очередного понимания, насколько для нас важна и нужна правильная песня.
В исторической судьбе еврейского народа, на заре его становления случалось всякое. Не раз, соблазненные всякими соблазнами, мы убивали свою песню, подвергаясь суровым наказаниям Всевышнего. Но каждый раз, вновь и вновь, Б-жьей милостью она оживала, как это происходит в главе Аазину (внимайте – в пер. с иврита), которая начинается громким обращением Моше, адресованным Небу и Земле, то есть всему окружающему. Вот эти бессмертные слова:
«Внимайте, небеса – и буду я говорить,
слушай, земля речения уст моих
Прольется, как ливень, ученье мое,
разольется слово мое, как роса:
дождем – на травы,
каплями – на траву». (Дварим 32:1-2).
Мидраши повествуют, как это все происходило:
«Перед тем как начать песнь Аазину, Моше приказал небесам и земле: "Замрите! Не двигайтесь, пока я не закончу мою песнь!"
Небеса задрожали. Ужасающее смятение потрясло высшие миры из-за того, что человек осмелился посягнуть на движение вселенной.
"Моше, Моше, — раздался голос, — зачем ты вызываешь этот беспорядок?"
"Я приказываю небесам и земле остановиться, ибо я призову Имя Ашема. Поэтому воздайте честь нашему Б-гу!" — отвечал Моше.
При этих словах земля и небеса затихли и пребывали в таком состоянии до тех пор, пока Моше не закончил свою пророческую песнь. Счастлив тот человек, которому повинуется природа!».
Накануне своего ухода в бессмертие Моше обращается ко всем с песней-мольбой, песней-предостережением, песней-пророчеством. Речь идет о выборе, который испокон веков стоит перед каждым евреем: между жизнью и смертью, добром и злом. И призыв его остается с нами на все времена – выбери жизнь!
В еврейском понимании, выбрать жизнь – это выбрать Тору и ее заповеди. Ту Тору, которую Моше называет дождем и росой, то есть тем, что дает нам жизнь и обеспечивает ее. Говоря это, Моше ни на минуту не забывает, что его народ не всегда был крепок в вере, и с болью произносит слова, ставшие со временем пословицей: «И утучнел Иешурун, и стал брыкаться; утучнел ты, растолстел, разжирел; и оставил он Б-га, создавшего его, и поносил твердыню спасения своего» (Дварим 32:15).
В них содержится психологически важный аспект: мы взываем к Всевышнему, когда находимся в бедственном положении и, наоборот, когда здоровы и всё у нас ладится, почему-то не спешим обращаться к Нему. Нам кажется, что все в наших силах и все нам по плечу. И это так и есть – но только до очередной беды.
Вот почему в субботу перед Судным днем, когда мы читаем недельную главу Аазину, следует решительно отречься от будничных забот, заглянуть себе в душу и поднять глаза к небесной обители Того, чьи законы заповедано исполнять, ибо они – жизнь.
И хоть в Аазину Моше обращается к Небу и Земле, каждый из нас должен отдавать себе отчет в том, что именно он главный адресат этой песни и должен беречь себя и своих близких, не забывая, что всё наше общество ждут в синагоге.
