От всей души поздравляя членов нашей общины и ее друзей с наступающим праздником Пурим, хочу особо подчеркнуть, что залог всех наших побед – и в прошлом, и в будущем – страх перед Всевышним, любовь к Нему и соблюдение дарованных нам заповедей. Для чего и обращаемся мы повседневно к нашей главной Книге.
В начале изучаемой на этой неделе главе «Вецавэ» («…вели сынам Исраэйлевым») идет речь о чистейшем оливковом масле для возжигания лампад семисвечника-меноры в «шатре собрания», затем приводится заповедь про посвящение в коэны (священнослужители) всех потомков Аарона, после чего великий Автор переходит к описанию специальных одежд, необходимых для Храмового служения. Такие одеяния еврейская традиция называет бигдей кавод (в переводе с иврита— “одежды, выражающие и вызывающие уважение”). А так как старая истина гласит, что от того, кто гонится за почетом, почет убегает, бигдей кавод по определению надевали лучшие из лучших, не запятнанные неуемной тягой к власти и испепеляющими душу карьерными помыслами, а конкретно – те, кому Всевышним поименно была дарована эта великая честь в изучаемой нами главе.
Особая роль таких одеяний подчеркнута требованием Ашема привлекать к их изготовлению исключительно «мудрых сердцем», как и для строительства нашей главной святыни, Мишкана, в предыдущей главе.
Об одном из наиболее «мудрых сердцем» представителей нашего народа, к которому множество людей обращались за дельным советом, царе Шломо (Соломон и Сулейман в других религиях), существует немало легенд и преданий. Природный ум этого человека, наблюдательность и великая мудрость, дарованная Всевышним, помогала ему разрешать самые сложные вопросы. Известна такая притча:
«Как-то пришли к царю трое друзей-партнеров. Ведя общее торговое дело, они нажили много денег. И вот однажды они решили поехать в Иерусалим, зашили свое золото в кожаный пояс и пустились в путь. По дороге остановились они в лесу, а пояс, чтоб не пропал, зарыли в землю. Утром, проснувшись, друзья не нашли пояса в том месте, где спрятали. Каждый из них обвинял другого в тайном похищении, но никто не признавался в содеянном. Тогда они решили обратиться к царю Шломо.
Царь их выслушал и сказал: – Прежде чем я решу ваше дело, выслушайте то, что я вам расскажу. Одна красивая девушка обещала своему возлюбленному, отправлявшемуся в путешествие, ждать его возвращения и никому не отдавать своего девства, кроме него. Но, уехав, он вскоре женился в другом городе на другой девушке, и она узнала об этом. Между тем к ней посватался богатый и добросердечный юноша из ее города, друг ее детства. Понуждаемая родителями, она вышла за него замуж. Когда же по окончании брачного пира он повел ее в спальню и хотел лечь с нею, она стала умолять его: «Позволь мне сходить в тот город, где живет прежний мой возлюбленный. Пусть он снимет с меня клятву, тогда я возвращусь к тебе и сделаю все, что ты хочешь!» И так как юноша очень любил ее, то согласился на ее просьбу, отпустил ее, и она пошла. Дорогой напал на нее разбойник, ограбил ее и даже хотел осквернить. Но девица упала перед ним на колени и в слезах молила пощадить ее целомудрие, и рассказала разбойнику все, что с ней произошло, и зачем идет она в город.
И разбойник, выслушав ее, так удивился ее верности слову и так тронулся добротой ее жениха, что не только отпустил девушку с миром, но и вернул ей отнятые драгоценности. Теперь спрашиваю я вас, кто из всех трех поступил лучше перед лицом Б-га – девица, жених или разбойник? (А что, кстати, думает по этому поводу мой читатель?)
И один из судившихся сказал, что девица более всех достойна похвалы за свою твердость в клятве. Другой удивлялся великой любви ее жениха; третий же находил самым великодушным поступок разбойника.
И сказал царь последнему:
– Значит, ты и украл пояс с общим золотом, потому что по своей природе ты жаден и желаешь чужого.
Человек же этот, передав свой дорожный посох одному из товарищей, подняв руки кверху, как бы для клятвы, сказал:
– Свидетельствую перед Б-гом, что золото не у меня, а у него!
Царь улыбнулся и приказал одному из своих воинов:
– Возьми жезл этого человека и разломи его пополам.
И когда воин исполнил приказ царя, то посыпались на пол золотые монеты, потому что они были спрятаны внутри палки. Вор же пал ниц перед царем, пораженный его мудростью, и признался в своем преступлении».
Вот такая история. А какой выбор сделали вы?
***
О «мудрости сердца» и о том, как обрести это драгоценное качество, мы уже говорили в предыдущих циклах обсуждения нашей главной Книги. Напомню лишь, что каждый, просящий мудрости (всем сердцем!), непременно получает ее. Ибо недаром в Танахе (Теилим 81:11) сказано: «Раскрой широко свой рот — и Я наполню его». Известно нам и то, что настоящая мудрость всегда справедлива, так как это не что иное, как ум, настоянный на совести. Вопросы обычно вызывает другое.
Наших современников, привыкших к определенной небрежности в одежде и зачастую выбирающих вещи для ношения по принципу собственного удобства, чтобы они были легки, прочны и не сильно мялись, обычно удивляет, почему столь много внимания, почти вся глава Торы, уделена подробному описанию одежд священнослужителей. Некоторые недоумевают: неужели для «почета и благолепия» (Шмот 28; 2) так важны непосредственно одеяния служителей Мишкана? Ведь те далекие времена прошли, давно нет на Земле нашего великого Храма, зачем нам знать, что и как надевали на себя наши далекие предки? И тем более, рассуждать на эту тему.
Но зная, что в Торе нет ни слова или буквы лишних, мы понимаем, что это прямое повеление Всевышнего, а не минутный каприз кутюрье глубокой древности, и в подобной подробности описаний одеяний коэнов несомненно таится свой глубинный смысл.
Лидер нашего поколения Любавичский Ребе в своих субботних беседах о главах Торы об этом говорил так: «Одежда священнослужителя должна быть чистой и новой, служение в грязной или порванной одежде считалось недействительным и наказывалось смертью.
«Не смотри на сосуд, а на то, что в нем находится», – говорит Талмуд устами ученого р. Меира. И тем не менее Тора уделяет внимание внешности человека – в частности, его одежде, и не только одежде священнослужителя. Вот что пишется об этом в Кодексе РАМБАМа: «Платье ученого – это красивое и чистое платье. Недопустимо, чтобы на его одежде было загрязнение или жирное пятно и тому подобное. И пусть не надевает он ни царского платья, как золотые или пурпурные одеяния, вызывающие всеобщее внимание, ни платья нищих, унижающего того, кто его надевает. Но его одежды должны быть обычными и красивыми. Тело его не должно просвечивать сквозь покровы, такие, как легчайшие льняные одежды, которые выделывают в Египте. Одежды его не должны волочиться по земле, как одеяния высокомерных… И пусть не надевает он многократно латанную обувь в летнее время, но в сезон дождей – можно, если он беден…»
В своде еврейских законов, «Шулхан Арухе», посвящен целый раздел даже не одежде, а порядку надевания ее.
В Талмуде приводится мнение, что человек должен заботиться о своей одежде значительно больше, чем о питании и жилище.
В кабалистической книге «Эйц Хаим» утверждается, что одеяние души в потустороннем мире ~ это ее добрые деяния в земной жизни. Поэтому под одеждой в Торе иногда иносказательно понимаются поступки человека. Грязные одежды – это недостойные и злые поступки, а чистые, белые одежды – это благодеяния. И об этом взывает царь Соломон в книге «Экклезиаст»: «Всегда пусть будут одежды твои белы».
Наверное, поэтому уже тысячи лет наши соплеменники соблюдают благородный обычай: из уважения к субботе и еврейским праздникам надевать в эти дни особую, красивую одежду, которая в будни обычно «отдыхает» на вешалке в шкафу. Причем стараются так делать везде и независимо от прочих обстоятельств. Ведь в нас от природы заложено стремление в такие дни вырваться из повседневности, усладить душу необходимым глотком святости, а тело – украсить парадной одеждой. Скажу как раввин, что нарядно одетые люди в центральном еврейском доме на улице Горького, 27 меня всегда радуют. Значит, мы, несмотря на любые трудности и невзгоды, по-прежнему остаемся собой, бережем своих родных и близких, и помним, что нас ждут в синагоге.
