Через всю главу «Ръэ», из которой мы выводим более 50 заповедей, красной нитью проходит тема еврейского милосердия. Суть его формулируется, на первый взгляд, просто – мы не имеем право допускать, чтобы люди, находящиеся рядом с нами, бедствовали. Долг и святая обязанность настоящего еврея – всемерно помогать нуждающимся. При этом не допускаются никакие отговорки, типа: «Если Б-г посылает кому-то в наказание или испытание бедность – есть ли у нас право вмешиваться в отношения между Ашемом и этим человеком?». Тора не только позволяет, но и вменяет нам в обязанность делать это, к чему призывают следующие стихи:
«Если будет у тебя нищий, один из братьев твоих, в одних из ворот твоих на твоей земле… не ожесточай свое сердце и не сжимай руку свою перед твоим неимущим братом. Но раскрой ему свою руку и дай ему взаймы по мере его нужды, чего ему недостает. Береги себя, чтобы не было в твоем сердце злого умысла: мол, приближается седьмой год, год прощения [долгов]… и не дашь ему, и [он] возопит [в обиде] на тебя к Г-споду, и будет на тебе грех. Давать ты должен ему, и пусть не досадует твое сердце, когда даешь ему, ибо за это благословит тебя Г-сподь, Б-г твой, во всяком твоем деле и во всяком начинании твоем. Ибо не переведутся нуждающиеся на земле, поэтому я заповедую тебе так: раскрывай твою руку брату твоему, твоему нищему и твоему нуждающемуся на твоей земле» (15:7—11).
Наше милосердие – тот спасительный бумеранг, который всегда возвращается. По этому поводу раби Хия (Шабат, 151 б) говорил жене так: «Если бедный попросит что-нибудь, быстро неси ему навстречу то, что он попросил, — так будут нести и твоим детям». Жена ответила ему: «Зачем проклинаешь наших детей?» Сказал ей раби Хия: «Жизнь — это колесо. Иногда мы на колесе, иногда — под колесом, это неизбежно».
Стих: «Давать ты должен ему» — рассматривается нашими мудрецами не только, как помощь деньгами, но и в более широком плане – как искреннее «пожертвование самого себя: своего времени, своего отдыха, своих терпения и способностей»
Еврейское милосердие имеет свои нюансы, которые не всегда понятны и даже повергают в сомнение людей, не имеющих специальной подготовки или, скажем проще, лишенных ценностей воспитания в традиционной еврейской семье. Поясню это на примере несомненного авторитета в вопросах иудейской нравственности и морали, выдающегося раввина Мешулам Зише из Аннополя, ученика Дов Бера, Магида из Межирича, вошедшего в историю нашего народа под прозвищем «Ребе Зуся из Аниполя», приведенном раввином Рами Шапиро в рассказе: «Долг портному»:
«Однажды ребе Зуся из Аннополя заметил, как его ребецн (жена ребе) тихонько утирает слёзы. — Что случилось? — поинтересовался он.
Вначале женщина не хотела ничего говорить, но после долгих расспросов ответила, что даже её лучшее платье штопано-перештопано и местами протёрлось почти до дыр. Много лет оно служило праздничным нарядом, но теперь уже недостойно того, чтобы почтить в нём шаббос (субботу). Ребе прекрасно понимал стремление жены нарядно одеться в святой день, поэтому поднатужился, добыл денег и купил ей ткань на новое платье. Обрадованная женщина немедленно понесла ткань к портному, и тот пообещал пошить платье к пятничному вечеру, за несколько часов до начала шаббос.
В ту пятницу ребе предвкушал, как его жена будет сиять от удовольствия, празднуя субботу в новом платье. Но она надела свой старый наряд. Увидев изумление на лице мужа, ребецн сказала:
— Портной сам пришёл ко мне с новым платьем. То была прекрасная работа. Но он был явно чем-то расстроен, и я спросила, что его беспокоит. Портной признался: будущий зять увидел его за работой над моим платьем и решил, что это свадебный наряд для дочери. И молодой человек побежал сообщить своей невесте радостную весть. Ну что я могла поделать? Узнав, что платье предназначается не ей, девушка очень расстроилась бы, и её отцу стало бы неловко. В общем, я отдала платье портному в качестве свадебного подарка. — А ты заплатила за платье? — спросил ребе.
— Заплатила? Портному? Конечно, нет. Ведь я отдала ему платье.
— Подарила, а не отдала… Ведь он трудился целую неделю в расчёте на нашу плату. А ты лишила его заработка.
— Ты прав, — сказала ребецн, — но я ведь уже пожертвовала все наши деньги на цдаку (пожертвование).
— Что ж, значит, нужно ещё добыть где-то, — сказал ребе Зуся. — И поскорее, поскольку вот-вот наступит шаббос.
Ребецн, не мешкая, побежала к подруге, взяла у неё взаймы и до наступления шаббос заплатила портному».
***
А теперь, друзья, давайте попробуем более внимательно разобрать эту историю, чтобы ответить на вопрос: что на самом деле стало предметом цдаки благородных супругов? С языка легко готово слететь: новая ткань на платье да деньги за пошив его, и этот ответ действительно будет верным. Да, верным, но поверхностным. Потому что и реб Зуся, и его ребецн, пожертвовали куда больше, чем просто не приобретенное платье.
Ребе Зуся, известный глубочайшими познаниями в области священных книг, своей простотой и эрудицией привлекал симпатии множества людей. Его постоянно окружало большое количество учеников, учиться премудростям Торы у этого человека считалось большой честью. Правда, его духовность не сильно помогала росту материального благосостояния, так как большую часть заработанных средств направлял он на помощь ближним, и даже для такой незначительной траты, как приобретение любимой супруге нового платья, ему пришлось применить определенные усилия. Это была исключительно богатая семья – в духовном плане, и не очень – в материальном. Конечно, он мог увеличить плату за учение, но тогда бы талантливые дети из бедных семей не имели возможности постигать под его началом живительные источники иудаизма, что для высоконравственного Учителя было по принципиальным соображениям недопустимо.
Вначале рассмотрим поступок ребецн. Она, жена уважаемого раввина, безусловно страдавшая от неимения одежды, соответствующей статусу супруги известного мудреца, и минуты не колеблясь, отдала желанную обновку, когда поняла, какое горе охватит несчастную бесприданницу, поверившую жениху, что она будет на свадьбе красоваться в хорошем платье. Потеряны не праздничные одеяния – утрачена надежда достойной женщины расстаться, наконец, со штопаным – перештопанным стареньким нарядом. Она отдала даже не последнее, а то, чем не сумела и воспользоваться.
Что до ребе Зуси, то он достает деньги и дает их жене, полагая, что вопрос решен и отныне на встрече цариц-суббот его вторая половина будет одета должным образом. Можно только представить себе, какую бурю чувств вызвало в его душе признание ребецн, что нового платья не будет. И, тем не менее, он находит в себе силы, чтобы пояснить ей, что без гонорара за пошив платья, утраченного портным в связи с тем, что ребецн осчастливила его дочь отрезом материи, их цдака не будет полной и следует немедленно поправить дело. После чего недостающие для оплаты портного деньги были одолжены ребецн и отданы в руки бедняка. Теперь реб Зуся должен снова ломать голову над тем, где достать средства на решение, казалось, уже решенного вопроса.
Это о потерях достойной семьи. А что они приобрели взамен, знаете? Куда больше утраченного, поскольку на Небе такие поступки оцениваются высшей пробой и награждаются вечным блаженством. Что бы кто ни говорил, такой акт высшей благотворительности – сделка не равноценная!
Конечно, мы имеем здесь дело с идеальным отношением к благотворительности, но какой еврей не стремится к высшему служению Всевышнему, сберегая при этом себя и своих близких и помня, что нас ждут в синагоге!
