На этой неделе мы начинаем изучение завершающей книги Торы – «Дварим». В мировой литературе её называют «Второзаконием», что в смысловом плане соответствует названию "Мишнэ Тора", т.е. повторение Торы.
После великих побед, когда еврейский народ под руководством Моше разгромил Сихона, царя Эморейского, жившего в Хешбоне, и Ога, царя Башанского, жившего в земле Моавитской, лидер Поколения пустыни
счел необходимым закончить свою жизненную миссию еще одним, на этот раз, завершающим разъяснением Учения Всевышнего. Понимая, что до конца земного пути осталось мало и впереди расставание со своим племенем, он решил сделать то, что делает каждый порядочный человек: оставить завещание и ознакомить с ним всех 600000 своих сыновей. Потому что верно составленное завещание – это надежный инструмент, обеспечивающий роду людскому такую жизненно важную функцию, как преемственность.
По этому поводу есть такая притча. У одного верующего человека был неверующий сын. Отец переживал сильно, но никак не мог привить юноше религиозность. Чувствуя приближение смерти, он позвал сына:
— Исполни одну мою просьбу.
— Какую, папа?
— Когда я умру, ты тридцать дней приходи в эту комнату минут на пятнадцать.
— А что мне при этом делать?
— Ничего не нужно делать. Просто сиди. Но каждый день не менее пятнадцати минут.
Сын похоронил отца и в точности исполнил просьбу: являлся каждый день в комнату и просто сидел. Так минули три декады, после которых юноша сам пришел в синагогу и стал глубоко верующим.
Лишь спустя много лет он осознал, сколь мудрым было отцово завещание. Отец понял, что у молодых слишком быстрый ритм жизни, сплошная суета и некогда думать о вечном: о смысле жизни, о своей душе, о бессмертии, о Б-ге. Но стоит лишь остановиться, побыть в тишине — и Г-сподь постучится в твое сердце…
Впрочем, иногда понятие завещания используется в шутливой форме. Как в этом анекдоте: Больной вызывает врача в три часа ночи. После осмотра врач задумывается, потом говорит: — Вы составили завещание? — Нет, доктор. — Так вызовите, пожалуйста, нотариуса и двух свидетелей. — Б-же мой, это так серьезно? — Нет, но я не хотел бы быть единственным дураком, которого вы подняли в три часа ночи.
Но вернемся к серьезному. Читатель удивится: разве содержание предыдущих четырех книг не свидетельствует о том, что Моше на протяжении всех лет блужданий по пустыне постоянно и многократно передавал евреям слова Всевышнего и бесценные указания нашей Главной Книги, призывал свято чтить ее и неукоснительно выполнять повеления Всевышнего? Почему же разъяснять ее высочайший смысл он стал только сейчас, когда уже точно знает, что ему не суждено войти в обещанную нашим праотцам Землю, и все его нынешние разъяснения – по сути, являются прощальным актом?
Ведь то, что он говорит теперь сынам Исраэйля, по сути, является его духовным завещанием. Это конец его жизненного пути и возложенной на него святой миссии. И только тут наш великий пророк начинает свои разъяснения… Что-то не так, правда?
Вспомните, какими словами открывается первый после Синайского Откровения раздел книги Шмот, "Мишпатим", посвящённый изложению очень большого числа законов: "Вот законы, которые ты расположишь перед ними". То есть, мы имеем прямое указание передавать законы с объяснением!
Мидраш поясняет: "Не вздумай сформулировать им законы раз, и другой, и третий, чтобы запомнили; а расположи их так, чтобы это было как накрытый стол, на котором всё разложено в порядке и готово к употреблению". (Из этого мидраша взято название фундаментального свода законов Галахи – Шульхан Арух, т.е. «накрытый стол»).
Из чего следует, что и раньше Моше передавал заповеди Торы с определенными разъяснениями. Но это были не совсем те разъяснения, о которых повествуется в главе «Дварим». Собственно, чем была Тора для евреев в момент дарования и в последующие годы продвижения к Земле Обетованной? – Даром Небесным, Небесной Торой. И воспринята она была нами тогда как чисто теоретические указания.
Подарок был прекрасен, но владеть им наш народ еще не научился, его ждал впереди долгий путь познания этой Сокровищницы. Мне как-то попалось и хорошо запомнилось одно образное сравнение: получив Тору, евреи на первых порах «владели ею не больше, чем овладел геометрией человек, внимательно прочитавший полное собрание аксиом и теорем геометрии, но не решивший ни одной задачи, потому что для полноценного получения Торы недоставало земной составляющей. Невозможно постичь Божественную мудрость ограниченному человеческому разуму, витая в области чистого духа. Для этого необходима Земля, причём не любая земля, а та, которая была для этого предназначена с самого начала и которая была обещана нашим праотцам.
Вот здесь-то и начинает понемногу проясняться, почему Моше включил чисто педагогические мотивы в обширный спектр своей деятельности и приступил к наиболее полным разъяснениям Торы лишь на последнем, завершающем отрезке жизни. На этот раз, включив в них упреки за ошибки, свершенные иудеями на пути к Земле Обетованной.
Скорее всего, решение приступить к разъяснению Торы именно на этом этапе, а не раньше, Моше, прекрасно знакомый с психологией людей (а своего народа – в особенности), принял в расчете на то, что, зная о его близкой кончине, сыны Исраэйля будут особенно внимательны и восприимчивы к его словам. Так сказать, сработает эффект завещания.
Сифри (евр. "мой покров", "моя защита" или "моя тайна"), левит из рода Каафа, сын Узиила (Исх 6:22), доказывает, что время перед кончиной является самым подходящим для общего предостережения детей и учеников (однако за личный грех следует укорять человека немедленно), по следующим убедительным соображениям:
-
Человеку легче услышать один раз упреки и обвинения в грехах, и он чувствует себя не столь обиженным и обескураженным, как если бы ему говорили об этом изо дня в день;
-
В этом случае исключается возможность встречи того, кто упрекает, с тем, к кому обращены упреки, а следовательно, человеку ничто не будет напоминать о пережитых неприятных минутах;
-
Человек, которого укоряют, не обидится на упреки умирающего, а воспримет их всем сердцем;
-
Человек, к которому обращены упреки, не станет в свое оправдание обвинять умирающего в совершении таких же грехов. (Последний пункт представлен в соответствии с версией Ялкут Шимони).
***
По версии раввина Моше Вейсмана: «Моше думал так: "Перед тем как сразиться с могучими гигантами Сихоном и Огом и завоевать их царства, я не имел права упрекать сынов Израиля. Ведь они могли подумать, что я, понимая неизбежность поражения в битве, буду объяснять его нашими грехами. Теперь же, когда мы одержали победу, евреи без сомнения признают, что я упрекаю их ради их собственной пользы, и примут мои слова к сердцу".
И лишь завершив свое поучение, Моше стал обучать евреев заповедям Торы и разъяснять их суть. Причем, делал это не только на святом языке, но и на семидесяти коренных языках мира, предвидя, что в галуте евреям придется изучать Тору на разных языках, чтобы сберечь себя и своих близких и не забыть, что двери общины всегда открыты.
