В главе «Бо», которую мы изучаем на этой неделе, повествуется о последних актах завершения Великой трагедии рабства нашего народа, напоминающих человечеству о цене освобождения из неволи, уплаченной как рабами, так и рабовладельцами.

В переводе с иврита слово «бо» означает «войди» и звучит оно в первой строке этой главы, когда Б-г велит Моше войти к фараону, чтобы предупредить о седьмой казни (саранча) и еще раз передать Б-жественное требование правителю Египта освободить сынов Израиля.

Три последние Г-сподние казни  (налет полчищ саранчи, три дня «тьмы египетской» и смерть первенцев) – завершающий аккорд наказания ослушников воли Всевышнего, открывший, наконец, для наших прямых предков шлюзы окончательного избавления. Грандиозный спектакль мирового значения, инициированный Моше по повелению Ашема, удался на славу.

Но есть здесь и одна фигура, неизменно удивляющая всех, изучающих историю нашего народа. Это, на первый взгляд, безумный фараон, совершающий действия, наносящие прямой вред как собственному народу, так и себе лично и своим близким.          – Что кроется за этим вселенским злом? – часто спрашивают они.

Приведу отрывок из адаптированного изложения трудов Любавичского Ребе, дающий ответ на этот непростой вопрос. Он писал:

«Кто такой фараон и что он собой представляет? В чем его внутренняя суть? Почему Моше боялся предстать перед фараоном в его дворце, если туда был послан Самим Б-гом? И как “вхождение в фараона” может дать ключ к Исходу из Египта, к освобождению человеческой души?

Вот как пророк Иехезкел описывает фараона: “громадный змей, разлегшийся среди рек и говорящий: “Нил – мой, и я сам себя создал”” (Иехезкел, 29:3). Другими словами, зло фараона определяется не тем, что характеризовало языческие культы Египта; не тем, что он поработил миллионы людей и подвергал их мучениям; и не тем, что он купался в крови убитых детей, – зло заключалось в его эгоцентризме, в том, что именно в себе самом он видел источник всего и вся.

Здесь и коренится главное зло. Однако может показаться, что поставить себя в центр всего – это грех меньший по сравнению с теми жестокими деяниями, в которые способен ввергнуть себя человек, но дело в том, что истоки всех самых страшных злодеяний – именно в эгоизме. Если человек считает, что только он и его потребности определяют суть добра и зла, нравственность его – хотя поначалу такой человек мог быть весьма нравственным – сведена к нулю. В конечном счете, он способен на какое угодно действие, если решит, что оно ему необходимо или вписывается в его понимание действительности.

В конечном итоге всякое доброе дело – это самопожертвование, а любое злодеяние – результат самообожествления. Когда человек творит добро – жертвует ли он на благотворительные цели одну монету или посвящает всю жизнь служению Б-гу – он говорит: в жизни есть нечто большее, чем я. А когда человек нарушает Б-жественную волю – пусть в чем-то маленьком или совершая гнуснейшее преступление, он говорит: “Моя река – это моя река, и я создал себя сам. Хорошо то, что хорошо для меня, и плохо то, что противоречит моим желаниям. Я сам хозяин своей реальности, я – бог”.

Между тем, наказание саранчой в череде из десяти катастроф занимает особое место. Дело в том, что если превращение вод Нила в кровь, экспансия лягушек, и прочие беды  имели ярко выраженный «неприродный», противоестественный характер, то налеты жадно пожирающей все на своем пути саранчи случались и раньше. Более того, египтянами подобные явления воспринимались как благо. Они с удовольствием употребляли саранчу в качестве высококалорийной пищи, для чего умело отлавливали и высушивали ее десятками и сотнями тонн, что позволяло потом использовать этот восточный деликатес, практически, в течение неограниченного времени.

Кстати, к моменту применения Ашемом этого наказания, в Египте начинался очередной голод, связанный с разрушительными воздействиями на животный и растительный мир предыдущими казнями в виде вызывающих губительные эпидемии вшей, тяжких болезней скота, смертоносного града и  неизлечимых нарывов на коже людей и животных. И, надо понимать, очередное нашествие саранчи должно бы было египтянами, по крайней мере, вначале, восприниматься в высшей степени желанным событием.

Но на этот раз все оказалось не так. В воспоминаниях современников, добросовестно отраженных в Мидраше, налет жадных насекомых выглядел далеко не безобидным. После того, как фараон в очередной раз выгнал из дворца Моше, произошло следующее:

«Ашем велел Моше простереть руку, и сразу же подул сильный восточный ветер. Он продолжал дуть весь день и всю ночь. К концу ночи он принес в Египет тучи саранчи. Ашем задержал Казнь до конца ночи, надеясь, что египтяне еще передумают и раскаются.

Вид туч саранчи, опускающихся на Египет, не опечалил, а наоборот, обрадовал египтян. «Из этой саранчи можно будет сделать прекрасное кушанье! — радовались они. — Мы наполним ею бочки, посолим ее, а потом съедим!»

Но саранча, на этот раз,  представляла собой необычное насекомое. Это были полчища чудищ, обладающих особыми органами, позволявшими им ранить и убивать египтян, зубы у них были как железные, рога напоминали воловьи, когти были как у льва, крылья как у орла, а спины извивались, как у змеи. Они бросались на египтян и когтями выцарапывали им глаза. Их слюна была смертельным ядом, и, как только она попадала на египтянина, он мгновенно умирал.

Саранча была ненасытна. Она не только съедала траву и деревья, но залетала в дома египтян и пожирала их драгоценности, одежду, вещи. Ее было столько, что небо потемнело, она покрыла всю землю и забила все колодцы. Она сожрала в Египте все, так что в конце Казни не осталось во всей стране ни листочка, ни травинки».

Можно представить себе потрясение египтян, столкнувшихся с таким бедствием. И роковое нежелание фараона признать, что есть на свете Сила, против которой он бессилен. И хоть мы понимаем, что Б-г специально «ожесточил сердце фараона», тем не менее, он вовсе не лишал его свободы выбора. Тот вполне мог осознать свои прегрешения и покаяться. Скорее, под словом «ожесточение» мы должны понимать огромное упрямство, ведущее к бездумному игнорированию очевидных фактов, неопровержимо свидетельствующих о том, что евреям покровительствует Сам Всевышний.

Отсюда вывод один и на все времена: вера в Ашема и Его неизменное покровительство, сопровождаемая неуклонным выполнением заповедей Торы и традиций наших отцов, сбережет нас и наших близких, и не даст забыть, что двери общины всегда открыты.