Этой весной на левом берегу Днепра снова горели плавни. Огонь высоко поднимался, черный дым отгоняло ветром прочь, и он, низко стелясь над городом, обильно усыпал улицы скрученными хлопьями пепла. У многих херсонцев першило в горле. Всем было ясно, что плавни целенаправленно поджигаются. Кем? Теми, кому адресована грустная фраза: «Мы научились летать в небе, как птицы. Мы научились плавать в океане, как рыбы. Теперь осталось научиться жить на земле, как люди». 

Жаль, но к возгоранию прибрежной фауны многие относятся как к природному бедствию. Между тем такие пожары приводят к пагубным последствиям, претворяя цветущий берег реки в мёртвый край из вонючих гнилых болотец. Камыш, особенно в ветреную погоду, горит столь жарко, что погибает масса птиц и животных, включая бобров, фазанов и даже диких кабанов, не успевших уйти от лавины огня. Иногда загораются дачные домики, и если бы не речная пожарная служба, это могло бы кончиться гибелью людей.

Между тем, горящие плавни, как правило, дело рук человеческих. Возможных виновников, которым они выгодны, немало. Это браконьеры (чтобы удобнее бить гарпуном мечущую икру рыбу); жестокосердые охотники, выгоняющие живущих в камышах кабанов на открытое пространство для удачливой охоты; бездумные дачники, расчищающие подступы к воде и заодно получающие золу для удобрения; и даже нерадивые сотрудники рыбинспекции, выжигающие заросли, чтоб там не прятались браконьеры. Полиция неоднократно проводила следствия, но найти виновников пожаров непросто, во всяком случае, до сих пор не слышно, чтобы кого-нибудь за это преступление наказали.

Природа – не злая мачеха и не заслуживает насилия над собой, которое носит сегодня в мире массовый характер. Безответственное отношение к ней служит спусковым крючком для запуска глобальных негативных процессов: смертельных болезней, наркомании, психозов. В этом плане особенно важным становится еврейский взгляд на единство человека и окружающего его мира, которым Всевышний делится с нами в главе «Бегар», изучаемой на этой неделе.  

По сути, это отношение к земле, как к живому существу, которое устаёт и нуждается в отдыхе, даря свои плоды на благо человеку: «Шесть лет засевай поле твое и шесть лет обрезывай виноградник твой и собирай плоды ее (земли); А в седьмой год суббота покоя да будет для земли, суббота Господня: поля твоего не засевай и виноградника твоего не обрезывай. Что само вырастет на жатве твоей, не сжинай, и виноградника с охранявшихся лоз твоих не снимай; год покоя да будет для земли». Ваикра 24-25; 3-5.

Этот «год покоя земли», субботний год, так называемая «шмита», является величайшим событием в истории человечества, которое принято считать началом научного (культурного) земледелия. Шмита  переворачивает все имевшиеся до этого правила взаимоотношения человека с землей, определяет ее высокий уровень святости и требует неукоснительного соблюдения дарованных человечеству правил обработки земли и бережного отношения к ней. Приведу некоторые из них. Шмита – это год полной отмены всякой собственности на урожай полей и виноградников. Кто голоден – идет на поле и берет все, что ему надо. Урожаем пользуются и люди, и животные. Никто ни у кого не спрашивает разрешения. Берут по потребности. Но не больше. Не на продажу или для другого вида реализации. Владелец пользуется урожаем со своего поля наравне со всеми. Он имеет право принести домой лишь то, что понадобится его семье для пропитания на текущие сутки. Собрать весь урожай и забрать его – нельзя. Этим хозяин бы показал, что претендует на полное владение им, и нарушил заповедь.

Сохранилась притча-быль из жизни известного еврейского законоучителя раби Иосе из Юкрата. Она носит красноречивое название: «Насилие над природой»:

«Однажды р. Иосе нанял работников на свое поле. Случилось так, что он не мог доставить им обед вовремя.

– Мы голодны! – заявили они сыну р. Иосе и, бросив работу, уселись под фиговым деревом.

Видя это, подходит сын р. Иосе к дереву и говорит:

– Фиговое дерево! Фиговое дерево! Дай плоды свои, чтобы работники моего отца могли голод свой утолить.

Тотчас появились плоды на ветвях, и работники поели и насытились. В это время подоспел р. Иосе с обедом.

– Простите меня, – сказал он, обращаясь к работникам, – меня задержало одно доброе дело, и я опоздал с вашим обедом.

– Пусть, – отвечают работники, – Б-г насытит тебя так же, как нас насытил сын твой.

– Каким же образом?

Рассказывают они ему, как дело было с фиговым деревом. Услыша это, говорит р. Иосе сыну: – Сын мой, ты позволил себе утруждать Творца и совершить насилие над природой, заставив дерево безвременно давать плоды свои. Увы, и тебе суждено безвременно из мира уйти…».

Отсюда вывод: земля требует от человека самого бережного отношения, исключающего любую бесхозяйственность или недобросовестность. А для того, чтобы не попадать из-за чрезмерной «любви» к ней в  критические ситуации, следует знать самим (и не забыть передать своим детям!) одну вековечную истину: именно земля является самой фундаментальной ценностью для человечества и самой ненадежной – для отдельного человека. Почему так? Потому что мы приходим и уходим, а земля остается, и мы обязаны оставить ее  последующим поколениям в лучшем состоянии, чем приняли ее когда-то сами. В этом тандеме человек – переменная величина, а земля – постоянная, чего нельзя забывать. Еврейская традиция стоит на именно таком понимании вещей, и согласитесь: для жизни людей оно наиболее продуктивно, так как помогает нам сберечь себя и своих близких и не забывать, что двери общины всегда открыты.