Когда заходит речь о русскоязычной песенной культуре, трудно недооценить роль наших соплеменников в создании целого ряда прекрасных песен. Есть среди них и грустные, и веселые, патриотические и сентиментальные, а также фольклорные и маршевые. Нет только разжигающих ненависть и будящих низменные инстинкты.  Достаточно посмотреть на фамилии авторов многих мелодий и текстов, чтобы понять, кто многие десятилетия правит бал на этом поприще.

          Спасибо еврейским поэтам и композиторам, поднимавшим настроение народа, но не будем забывать, что их искусство было вторичным по отношению к истинно еврейским мелодиям и напевам. Потому что для нашей национальной души нет ничего ближе, чем трепетные псалмы.

    Если говорить о верующих евреях, то испокон веков нам особенно по душе несравненные нигуны (ивр. ניגון‎)  — хасидская музыка (мелодия, напев), помогающая еврею отрешиться от житейской суеты и достичь должного настроения и возвышенного состояния души.

Нигуны, как правило, звучат на Шаббатах, праздниках и просто хасидских посиделках за столом и являются неотъемлемой чертой хасидизма, символизирующей самый дух учения, заключающегося в радостном поклонении Всевышнему.

Есть у них одна важная особенность: по сути своей, нигуны являются коллективной памятью хасидизма, сохраняются и передаются от поколения к поколению изустно, то есть представляют собой высший уровень еврейского народного творчества.

Недаром о них говорят: Чист, как вода из родника, возвышает еврейские души до предельных высот – вот, что такое нигун!

    Пение – состояние души, и не каждый умеет по-настоящему наслаждаться этой стороной возвышающего нас бытия. Недаром один наш мудрец, хорошо знавший, что почем, сформулировал это в известной мини-притче:

«У одного человека в клетке жил соловей. Да такой певчий, что ни зимы, ни осени для него нет — всё весна. Целыми днями с утра до ночи заливается пением, будто живёт не в клетке, а где-то на воле в тёплых краях.

Однажды надоело тому человеку слушать соловьиные трели, и он убил птицу. Но зря. Не стало соловья — запела клетка. Он тогда клетку разбил, а обломки выкинул в овраг. И это не помогло, потому что запела хата. Он тогда и хату сжёг. А когда это сделал, то почувствовал вдруг, что поёт он сам…»

То есть, когда есть песня, ее не остановишь и не убьешь, разве что иногда удается немного приглушить, но это лишь до очередного понимания, насколько для нас важна и нужна правильная песня.

В исторической судьбе еврейского народа, на заре его становления случалось всякое. Не раз, соблазненные всякими искушениями, мы убивали свою песню, подвергаясь суровым наказаниям Всевышнего. Но каждый раз, вновь и вновь, Б-жьей милостью она оживала, как это происходит в изучаемой на этой неделе главе Аазину (внимайте – в пер. с иврита), которая начинается громким обращением Моше, адресованным Небу и Земле, то есть  всему окружающему. Наш долг помнить всегда эти слова:

«Внимайте, небеса – и буду я говорить,

 слушай, земля речения уст моих

 Прольется, как ливень, ученье мое,

 разольется слово мое, как роса:

 дождем – на травы,

 каплями – на траву».  (Дварим 32:1-2).

Мидраши повествуют, как это все происходило:

«Перед тем как начать песнь Аазину, Моше приказал небесам и земле: “Замрите! Не двигайтесь, пока я не закончу мою песнь!”

Небеса задрожали. Ужасающее смятение потрясло высшие миры из-за того, что человек осмелился посягнуть на движение вселенной.

“Моше, Моше, — раздался голос, — зачем ты вызываешь этот беспорядок?”

“Я приказываю небесам и земле остановиться, ибо я призову Имя Ашема. Поэтому воздайте честь нашему Б-гу!” — отвечал Моше.

При этих словах земля и небеса затихли и пребывали в таком состоянии до тех пор, пока Моше не закончил свою пророческую песнь. Счастлив тот человек, которому повинуется природа!».

    Накануне своего ухода в бессмертие Моше обращается ко всем с песней-мольбой, песней-предостережением, песней-пророчеством. Речь идет о выборе, который испокон веков стоит перед каждым евреем: между жизнью и смертью, добром и злом. И призыв его остается с нами на все времена – выбери жизнь!

    В еврейском понимании, выбрать жизнь – это выбрать Тору и ее заповеди. Ту Тору, которую Моше называет дождем и росой, то есть тем, что дает нам жизнь и обеспечивает ее. Говоря это, Моше ни на минуту не забывает, что его народ не всегда был крепок в вере, и с болью произносит слова, ставшие со временем пословицей: «И утучнел Иешурун, и стал брыкаться; утучнел ты, растолстел, разжирел; и оставил он Б-га, создавшего его, и поносил твердыню спасения своего» (Дварим 32:15).

    В них содержится психологически важный аспект: мы взываем к Всевышнему, когда находимся в бедственном положении и, наоборот, когда здоровы и всё у нас ладится, почему-то не спешим обращаться к Нему. Нам кажется, что все в наших силах и все нам по плечу. И это так и есть – но только до очередной беды.

    Вот почему в субботу, когда мы читаем недельную главу Аазину, следует решительно отречься от будничных забот, заглянуть себе в душу и поднять глаза к небесной обители Того, чьи законы заповедано исполнять, ибо они – жизнь.

    И хоть в Аазину Моше обращается к Небу и Земле, каждый из нас должен отдавать себе отчет в том, что именно он главный адресат этой песни и должен беречь себя и своих близких, не забывая, что двери общины всегда открыты.