Содержание главы «Ваишлах», названной так по словам начала первой фразы:“И послал Яаков посланников перед собой, к Эсаву, брату своему…” (и послал на иврите – ваишлах), – нам хорошо известно из предыдущих годичных циклов изучения нашей главной Книги. Но есть в ней множество моментов, на первый взгляд, не бросающихся в глаза, наполненных глубоким смыслом и символикой.

    Возьмем те же хорошо известные слова, когда Яаков узнает о встрече с братом, имеющим основания для недовольства за утраченное первородство, в которых, казалось бы, трудно сыскать что-то новое, не связанное с их прямым значением: «И весьма устрашился Яаков и огорчился» (32:8).

    Исследователи наших священных текстов полагают, что огорчение Яакова связано с его боязнью, что ему может недостать заслуг для уверенной победы над воинственным братом. Ведь глубоко религиозный человек, он понимает, что удача в любом деле, тем более, в опасном сражении, определяется исключительно волею Ашема, а не какими-то прочими факторами, типа «соотношения сил» или погодных условий.

    И его, 22 года находившегося вне отчего дома и почти 36 лет не видевшегося с отцом и матерью, можно понять в тяжких сомнениях, что родной брат, все это время заботившийся о престарелых родителях, явно превосходит его заслугами попечения о самых близких, ведь все эти годы Эсав проживал в Эрец Исраэль и был с ними рядом.

    Другой вопрос, что в поведении Эсава ничего особенного не было. Мудрецы считают, что своего отца он почитал исключительно ради собственной выгоды – получения бесценных благословений и возвращения себе права первородства, да кроме этого, стремился получить в наследство не только свою долю, но и причитающееся Яакову.

    Мидраши повествуют о весьма показательном моменте: как избирателен был Эсав в своих отношениях с родителями. Так, все внимание он уделял отцу, от которого многое зависело, и вовсе не замечал мать Ривку, открыто пренебрегая ее обществом. Впрочем, почитание родителей, выполненное пусть и с эгоистическими намерениями, может стать надежным щитом для любого человека, каким бы хорошим или плохим он ни был. К тому же, на его стороне были немаловажный фактор исполнения заповеди пребывания в еврейском отечестве, в Эрец Исраэль, который сам по себе немало значит в духовном мире.

    Хотелось бы, чтобы отсюда читатель сделал для себя вывод о том, что если так важна мицва, даже выполненная с ненадлежащей мотивацией или просто бездумно, что тогда можно сказать про выполнение заповедей, совершаемое сознательно, с верными намерениями и даже во многих случаях самоотверженно?! Конечно же, награда за это несоизмеримо больше и бесценнее.

             Кстати, обратили ли вы внимание на явный лингвистический нюанс, что в такой краткой фразе, состоящей всего из четырех слов: «И весьма устрашился Яаков и огорчился», – употреблено сразу два глагола?

    Великий Раши поясняет это так:     «Он устрашился, что его убьют, и огорчился, как бы ему не пришлось убивать других».

    Тогда не ясен вопрос, заданный раввином Моше Файнштейном, одним из ведущих алахических авторитетов прошлого века: почему Яаков боится, что ему придется убивать Эсава с его сторонниками? Ведь удаление зла из этого мира – никогда не было преступлением, а, наоборот, испокон веков – поводом для радости от удачно выполненного святого дела.

    На это рав Моше отвечает словами выдающейся еврейской умницы Брурии, супруги раби Меира:  «Лучше молиться за то, чтобы злодеи раскаялись, чем молиться за смерть нечестивых», – из Талмудического трактата Брахот, 10 а.

    То есть, в перспективе удаления зла из мира путем убийства Яаков видел опасность того, что достижение благих целей радикальными методами может оставить в душе человека неизгладимый пагубный след, со временем ведущий к греховным поступкам. Здесь мы наблюдаем традиционный еврейский принцип: сколько возможно – избегать кровопролития, а если уж действительно назрела такая необходимость, поступать решительно, без всяких колебаний.

            Особо отметим, что из главы «Ваишлах», среди прочих установлений, наши мудрецы выводят законы запрета получать удовольствие от предметов идолопоклонства и недопущение купли-продажи некошерных изделий. Итак, категорически запрещено:

Извлекать любую выгоду из предметов идолопоклонства, включая любой предмет, который используют для самого идола или как жертву идолу. Даже в случаях, когда предмет идолопоклонства перемешался с другими предметами и невозможно его отличить, все предметы подлежат уничтожению.

       Нельзя помогать строить храмы идолопоклонства и делать любые другие изделия для поклонения идолам.

       Нельзя наслаждаться мелодией, которая слышна из храма идолопоклонников, или принюхиваться к вкусным запахам, выходящим оттуда.

          Если человек проходит около идола и у него рассыпались деньги или зачесалась нога, нельзя наклоняться перед идолом.

 Запрещено открывать бизнес, связанный с куплей-продажей некошерных видов пищи, даже если все покупатели неевреи. В случае, когда покупатель еврей, это также попадает под запрет «не ставить камень преткновения перед слепым» – нельзя помогать грешить другому еврею.

Отсюда вывод: лучший способ сберечь себя и своих близких – это соблюдать запреты наших предков и помнить, что двери общины всегда открыты.