В главе “Бо”, изучаемой нами на этой неделе, проходят последние акты завершения Великой трагедии рабства еврейского народа, напоминающие о цене освобождения из неволи, уплаченной как рабами, так и их рабовладельцами.

    Три последние Г-сподние казни  (налет несметных полчищ саранчи, три дня «тьмы египетской» и смерть первенцев) – мощнейший завершающий аккорд наказания ослушников воли Всевышнего, открывший, наконец, для наших предшественников шлюзы окончательного избавления.

      Таким образом, предыдущие семь казней можно рассматривать как пролог к  ужасающим бедам, которые еще только предстоит испытать египтянам. Нередко спрашивают, чем вызвано такое количество казней – целых десять? О чем говорит эта цифра?

         Нумерология, наивная вера в эзотерические или мистические связи между числами и будущим или характером человека, которой, наряду с паранормальными явлениями, астрологией и другими гаданиями занимаются те, кому больше нечем заняться, описывает значение десятки как начало и конец дела, начало и конец жизни. А еще –  союз единицы и нуля, союз мужчины и женщины. При этом неясно: кто в этом тандеме ноль, а кто единица? Назовешь нолем мужчину, будут упрекать в заигрывании со слабым полом, скажешь ноль – женщина, обвинят в сексизме. Так что не еврейское это дело гадать на кофейной гуще, скажем только, что и евреи, и египтяне в этой истории – звенья одной цепи, где каждому предстоит сыграть отведенную ему Б-гом роль. Но об этом – чуть погодя.
В череде из десяти катастроф, обрушенных на египтян, наказание саранчой занимает особое место. Дело в том, что если превращение вод Нила в кровь, экспансия лягушек, и прочие последующие беды  имели ярко выраженный «неприродный», противоестественный характер, то налеты жадно пожирающей все на своем пути саранчи случались и раньше. Более того, египтянами подобные явления воспринимались как благо. Они с удовольствием употребляли саранчу в качестве высококалорийной пищи, для чего умело отлавливали и высушивали ее десятками и сотнями тонн, что позволяло потом использовать этот восточный деликатес, практически, в течение неограниченного времени.

    А если учесть, что к моменту применения Ашемом этого наказания, в Египте начинался очередной голод, связанный с разрушительными воздействиями на животный и растительный мир предыдущих казней: вшами, вызывающими губительные эпидемии; тяжкими болезнями скота; смертоносным градом и  неизлечимыми нарывами на коже людей и животных, – то очередное нашествие саранчи должно было египтянами восприниматься в высшей степени желанным событием.

    На этот раз все оказалось не так. В воспоминаниях современников, описанных в Мидраше, налет жадных насекомых выглядел далеко не безобидным. После того, как фараон в очередной раз выгнал из дворца Моше, произошло следующее:

    «Ашем велел Моше простереть руку, и сразу же подул сильный восточный ветер. Он продолжал дуть весь день и всю ночь. К концу ночи он принес в Египет тучи саранчи. Ашем задержал Казнь до конца ночи, надеясь, что египтяне еще передумают и раскаются.

Вид туч саранчи, опускающихся на Египет, не опечалил, а наоборот, обрадовал египтян. «Из этой саранчи можно будет сделать прекрасное кушанье! — радовались они. — Мы наполним ею бочки, посолим ее, а потом съедим!»

Но это была непростая саранча.. Страну поразили полчища чудо-насекомых, обладающих особыми органами, позволявшими им ранить и убивать египтян, зубы у них были как железные, рога напоминали воловьи, когти были как у льва, крылья как у орла, а спины извивались, как у змеи. Они бросались на египтян и когтями выцарапывали им глаза. Их слюна была смертельным ядом, и, как только она попадала на египтянина, он мгновенно умирал.

Саранча была ненасытна. Кроме травы и деревьев, она залетала в дома египтян и пожирала их драгоценности, одежду, вещи. Ее было столько, что небо потемнело, она покрыла всю землю и забила все колодцы. Она сожрала в Египте все, так что нигде не осталось ни листочка, ни травинки».

    Можно представить себе потрясение египтян, столкнувшихся с таким бедствием. И роковое нежелание фараона признать, что есть на свете Сила, против которой он бессилен. И хоть мы понимаем, что Б-г специально «ожесточил сердце фараона», тем не менее, он вовсе не лишал его свободы выбора. Тот вполне мог осознать свои прегрешения и покаяться. Скорее, под словом «ожесточение» мы должны понимать огромное упрямство, ведущее к бездумному игнорированию очевидных фактов, неопровержимо свидетельствующих о том, что евреям покровительствует Всевышний.

    Читатель может спросить: но почему рядовые египтяне, желающие, чтобы как можно скорее прекратился этот кошмар, стали заложниками упрямого и нежелающего видеть правду фараона?

    Ответ мы находим в словах Ашема, обращенных к Моше с требованием снова идти к неразумному сатрапу (еще до наказания египтян губительной саранчой):

    «… войди к Паро, ибо Я отягчил сердце его и сердце рабов его, чтобы совершить Мне сии знамения Мои в его среде. И чтобы ты рассказывал в слух сына твоего и сына сына твоего о том, как издевался Я над египтянами, и о знамениях моих, которые Я совершил в среде их, и будете знать, что Я Господь». Шемот 10; Бо, 1-2.

    То есть, историческая миссия египтян на тот момент заключалось в обязанности стать     в какой-то степени иллюстративным материалом, высшей наглядностью, объектом показательного эксперимента для всего остального человечества о том, Кто в доме настоящий Хозяин. Отсюда грозная концовка: «… и будете знать, что Я господь».

Все, что Всевышний показывает египтянам, на самом деле, делается для всех других свидетелей и участников этой истории. А также для их детей, внуков и правнуков. Не исключая нас с вами.

Что ж, будем это помнить, чтобы беречь себя и своих близких и не забывать, что двери общины всегда открыты.