Прочитал в одной газете чудный материал ко Дню Победы, посвященный памяти отца некоего Леонида Ф. Привожу его (без согласия автора!) полностью:

«Отцы ушли в бессмертие».

«В 1942 году, за несколько месяцев до Сталинградской битвы, мальчишкой, я оказался в маленьком городке неподалеку от Сталинграда, в больнице. Город немцы бомбили нещадно. Рядом со мной лежала моя ровесница, девчонка с голубыми глазами и смешными косицами. Не знаю уж по какому поводу, я спросил ее, что она любит. Ну что она могла любить в своей до смешного короткой жизни: мороженое, конфеты, плюшевого Мишку? И она мне серьезно ответила:

    «Я люблю маму, папу и отбой воздушной тревоги…»

     Проще и страшнее о войне не скажешь…

Позже сосед-фронтовик рассказал мне схожую историю. Фашистские самолеты разбомбили хутор. Погибли все, кроме 3-летней девчушки. С ожогом и глубоким рваным ранением она сидела в грязи, гладила волосы мертвой матери и все просила:

    «Мама, мамочка, проснись…»

Эти воспоминания много лет я ношу в себе, как старые раны носят в своем теле пули, которые должны были убить, но не убили.

Свое стихотворение я посвящаю светлой памяти моего отца Николая Ф. и его боевых друзей, солдат и офицеров 515 стрелкового полка, 134 стрелковой дивизии, погибших на подступах к Москве.

    Леонид Ф».

______________ 

 

Когда на смерть идут – поют,

А перед этим можно плакать.

Ведь самый страшный час в бою –

Час ожидания атаки.

Снег минами изрыт вокруг

И почернел от пыли минной.

Разрыв – и умирает друг.

И значит, смерть проходит мимо.

Сейчас настанет мой черед.

За мной одним идет охота.

Будь проклят 41-ый год

И вмерзшая в снега пехота.

Мне кажется, что я магнит,

Что я притягиваю мины.

Разрыв – и лейтенант хрипит,

И смерть опять проходит мимо.

Но мы уже не в силах ждать.

И нас ведет через траншеи

Окоченевшая вражда,

Штыком дырявящая шеи.

Бой был коротким. А потом

Глушили водку ледяную,

И выковыривал ножом

Из-под ногтей я кровь чужую.

 

Честно говоря, этот материал меня тронул до слез… Какой чудный, щедро усыпанный ярчайшими метафорами текст! Трогательная история о малышке-сверстнице, любившей отбой воздушной тревоги… Потерявшая всех родных трехлетняя крошка, гладящая волосы мертвой мамы…

Какие же талантливые люди живут рядом с нами! – думалось мне. А изумительное стихотворение, которое сын ветерана посвятил своему покойному отцу?! Как мне, учителю русского языка и литературы, не откликнуться на этот подлинный шедевр! Ведь должен же кто-то оценить по заслугам такое в высшей степени достойное литературное событие?

И я сел и написал свой скромный отзыв. Но редактор почему-то не сильно хотела его публиковать, так что он вышел лишь через два месяца. Вот как он выглядел:

 

Реплика.

_______

«К сожалению, чудные стихи «… Мне кажется, что я магнит…», опубликованные в материале «Отцы ушли в бессмертие» и посвященные неким Леонидом Ф. своему отцу и его боевым друзьям, погибшим в боях на подступах к Москве, на самом деле принадлежат не ему, а прекрасному поэту-фронтовику Семену Гудзенко.

Жаль покойного отца плагиатора и стыдно. Чужое не дарят».

В.А.Бронштейн.

____________

 

Между тем, эта история не так проста, как кажется на первый взгляд. Разумеется, текст «Отцы ушли в бессмертие» тоже украден где-то. Уровень наглости  плагиатора потрясает, но будем снисходительны: к чему ни приводит безотцовщина…

А вот оправдывать редактора газеты, даму с высшим образованием, труднее. Ведь это стихотворение – не просто одно из сотен тысяч о Великой Отечественной. Оно общеизвестно и, по праву, входит в десятку лучших, где: «Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины…», или прославленное «Жди меня»; его вообще стыдно не знать, а уж литературному работнику – и подавно. Назвать его своим – сродни тому, чтобы попробовать изменить авторство «У лукоморья дуб зеленый…» или «Буря мглою небо кроет». Короче говоря, имеем с одной стороны – вопиющую наглость, с другой – такое же невежество.

Хуже другое, что подействовало на меня больше всего. За два месяца ни один из тысяч читателей этой газеты не заметил явного плагиата! Что бы это значило?