Виталий Бронштейн 

Для меня было неожиданностью узнать, что все эти годы, когда мы не общались, Насонов  внимательно следил за моими делами. Знал о проведенных мной избирательных кампаниях, регулярно слушал по проводному радио мои резонансные передачи из цикла: «В системе кривых зеркал».

Не знаю, нравились ли они ему – эту тему он обсуждал только с Сашей Карпом. Но однажды не выдержал, позвонил сразу после радиопередачи:

-Слушай, а ты не боишься? – такой вот задал вопрос. Значит, переживал…

***

После смерти жены он заметно опустился: перестал следить за одеждой, носил стоптанную старую обувь, нерегулярно брился.

Ему было тяжело ходить. Помню его хриплое, с перебоями дыхание – он постоянно курил одну за другой дешевые сигареты, и задыхался, задыхался, задыхался… Бросить курить он, видимо, уже не мог. Ходил шаркающей, развинченной походкой, а когда я спросил его как-то, почему он при ходьбе низко опускает голову, будто на земле ищет что-то, то ли шутя, то ли всерьез насмешливо ответил:

– А ты и это заметил? Внимательный, однако, парень… Но я тебя разочарую: искать мне нечего, все, что мне в жизни надо было искать, я уже давно успел и найти, и потерять. Хотя, как знать, может, ты и прав: что-то все же ищу, свое прошлое, например, под ногами. Нахожу чугунные крышки старых канализационных люков на мостовой, гляжу на даты на них и вспоминаю, что с ними связано. Годы моей учебы в институте, свадьба, рождение детей, – все мало-мальски важные события на моем завершающемся жизненном пути. 

Ты не представляешь себе, как это интересно: вроде снова перед тобой проходит все, чем ты был богат когда-то, но по глупости потерял в суете и бестолковице будней. Пройду потихоньку квартал – а сколько вспомню! Разве  кто-то расскажет мне сегодня больше, чем старые чугунные люки?!

***

Незадолго до ухода, перед президентскими выборами 1999 года, его использовали. Вспомнил, наверное, кто-то, что есть такой умный человек, бывший учитель, к словам которого могут прислушаться люди, и предоставил ему возможность выступить по телевидению в поддержку действующего президента.

Не знаю, что заставило Насонова согласиться. Возможно, отпустили бесплатно толику лекарств, денег на них у него катастрофически не хватало. А может, просто хотел напомнить о себе: показать, что он еще жив. И что ему, как в былые времена, все еще по плечу роль властителя чужих дум и помыслов. Правда, роль ему досталась незавидная – отстаивать неуважаемого человека, используя при этом достаточно мелкие приемы: дескать, и сам кандидат, и рать его славная, уже сыты, а ежели придут новые – кто знает? – не станут ли дерибанить страну похлеще прежних!

На экране бросалась в глаза его неестественная бледность. Он сидел в простенькой мятой одежде, заметно  небритый, говорил слабым хриплым голосом, в пальцах мял незажженную сигарету, а в глазах его застыла неловкая усмешечка человека, отдающего себе нелицеприятный отчет во всем, что с ним происходит: вы уж, ребята, простите, с кем ни бывает… 

Я смотрел на него и жалел, как близкого человека, попавшего в беду. 

      – Куда ты полез, – щемило у меня сердце, – кого же ты сейчас защищаешь? Не ты ли говорил с ехидцей, что наши олигархи – сродни былым  революционерам. Только те – делали богатых  бедными, а нынешние – делают бедных нищими. Ты же всегда был независимым и гордым, хорошо разбирался в разных кукловодах и никому не давал себя использовать!

Передача шла в прямом эфире, и где-то в глубине души я надеялся, что вот-вот, еще немного – и он встрепенется,  в глазах загорится пламя протестной мысли, и враз помолодевшим голосом прежний Насонов  уверенно скажет:

– Горе львам, когда их возглавляет вор и баран!..

…Дело близилось к концу, ведущий предлагал зрителям прислушаться к мнению старого учителя, Насонов подавленно перебирал лежащие перед ним листки, а я вдруг вспомнил – слово в слово! – как он говорил когда-то:

      – Следует признать, что элемент случайности играет огромную роль. Целый ряд вещей от нас совершенно не зависит. Например, в какой семье ты родился (родителей не выбирают), цвет волос, глаз, унаследованные черты характера… Страна, эпоха, место рождения, – тоже нам неподвластны.

Но самое главное: как и с кем мы живем, что оставим после себя и как нас будут потом вспоминать, – зависит исключительно от нас!

Я вспоминаю эти слова и думаю: – Дорогой Александр Абрамович! Что с Вами, мой учитель, случилось? Забыли ли Вы эти мысли или в них разочаровались? Ведь теперь – слово не воробей! – кто-то будет Вас вспоминать по этой телепередаче. Как Вы были правы когда-то, утверждая, что легче свободному человеку стать рабом, чем рабу – свободным человеком…