Автор Эзра Ховкин
ДВА ОТКРЫТИЯ
Хасидут – это Аскала Элокит – Б-жественное исследование. Читая хасидские книги, еврей размышляет о сущности Творца и о своей связи с Ним. При этом еврей понимает, насколько он мал и, в то же время, насколько он может подняться…
ВНУТРЕННЯЯ НИТЬ
Он прощался. Это было в Ленинграде, в синагоге на празднике Симхат Тора. В очень большом зале нельзя было протолкнуться.
Сначала Ребе обратился ко всем присутствующим. Один отрывок из его речи звучит загадочно, но очень значимо:
– Я прошу известить всех, чтобы они не верили различным слухам, объясняющим причину моего отъезда из этой страны. Я уезжаю не потому, что нет другого выхода, а подчиняясь определенному плану в моей работе… И еще: моя поездка – это всего лишь перемена места жительства, но сам мир – он общий для всех… Мы должны увидеться, обязаны увидеться и, с Б-жьей помощью, сделаем это! Пусть поможет Всевышний, Благословен Он, чтобы за время нашей разлуки вы, с Его помощью, преуспели каждый на своей стезе: и те, кто занимается предпринимательством, и те, кто изучает Тору…
Однако отъезд – это все-таки разлука… Поэтому наша связь должна постоянно обновляться и быть теперь особенно крепкой – на основе того, что меня с вами объединяет… Основу этой связи составляет изучение хасидута. Каждый должен учить его в соответствии со своими возможностями и условиями жизни. Кто сможет – каждый день по полчаса или хотя бы два раза в неделю. Смысл такой учебы не увеличение знаний, а изменение поступков, подъем в нашем еврейском служении. Не надо надеяться, что кто-то будет организовывать для вас уроки, каждый отвечает за себя… Тогда наша внутренняя душевная связь будет прочной и исполнится то, что я обещал: мы увидимся вскоре и в добром здравии!
В ответ раздалось гулкое, многоголосое “Омейн!”
Через несколько лет, за границей, во время праздника Суккот, Ребе Йосеф-Ицхак заговорил о том, как важно, когда Ребе вспоминает кого-то из своих хасидов, держать перед мысленным взором облик этого человека. Один из присутствующих осмелился спросить:
– А какая от этого польза тому, кого вспоминают? Ребе ответил вопросом на вопрос:
– Где ты был в прошлом году в это время?
Выяснилось, что год назад этот человек справлял Суккот в России, в подполье, на грани ареста. Потом представилась вдруг возможность покинуть страну большевиков…
А Ребе вспоминал следующего, и где нам взять мудрость, чтобы понять его цель, его расчет…
Прощание продолжалось. Ребе Йосеф-Ицхак обратился к людям из более узкого круга – преподавателям ешивы “Томхей тмимим”, отделения которой, переезжая, закрываясь и открываясь вновь, кочевали по всей России. Ребе сказал им:
– Пусть поможет Всевышний, Благословен Он, чтобы были устранены все преграды, мешающие изучать Тору… Мой отец основал ешиву “Томхей тмимим” – а кто такой мой отец, знают все – и назначил меня ее директором. Эту должность и эту силу я не уступаю никому. Знайте, что я из потомства Йосефа-праведника, над которым не властвовал дурной глаз. И поэтому запрещаю вам бояться кого бы то ни было! Тот, кто удостоился быть среди тмимим – назначено ему быть счастливым, а тот, кто осмелится причинить вам зло, – горек будет его конец…
Затем Ребе обратился к зенице ока своего, к ученикам “Томхей тмимим”:
– Вы должны строго следить за тем, чтобы соблюдался порядок учебы, будь то открытая часть Торы или хасидут. Надо беречь каждую минуту учебы, потому что каждая минута теперь стоит года. Это касается тех, кто учится в ешиве… А тому, кто учился в ней раньше и продолжает носить имя тмимим, я хочу сказать вот что: внешнее – хицониют – убивает внутреннее, убивает душу. Туда, где действуют внешние соображения или обстоятельства, пусть даже очень благопристойные, вам запрещено ступать. И еще: вокруг каждого из вас, пусть даже не очень способного, должен сложиться кружок друзей и учеников, пять-шесть человек. Нужно создавать окружение! Я не требую идти на верный риск, но я прошу о преданности делу и полной погруженности в него. Я всегда с вами вместе… Вы должны знать, что весь я сейчас – как душа в Ган Эден… Я не скован материей… Я вижу только добро…
Тут голос Ребе прервался. Он говорил из глубины, где у мира другой вид и другая логика. Наблюдателям из евсекции было трудно эти слова понять. Но тмимим его поняли.
Отцу было нестерпимо горько расставаться с сыновьями. Он дал им нить света – хасидут, с помощью которого можно пробраться в отчий дом через весь туман этого мира. Даже через споры с братьями.
Тысячи людей провожали его на Финляндском вокзале. 20 октября 1927 года Ребе Иосеф-Ицхак навсегда покинул Россию.
Искры памяти
ТЫСЯЧИ ЛЮДЕЙ ПРОРВАЛИСЬ
Из воспоминаний Рефоэля Немойтина. “Я помню, как Ребе уезжал из России… Приехали проститься евреи со всей страны. Реб Шмуэль Кутаисер, реб Шмерл Батумер, реб Иче Матмид. И отец нынешнего Ребе, рабби Леви-Ицхак Шнеерсон. “Реб Левик” все его называли. И еще сотни, тысячи…
Был фарбренген на Моховой. Реб Иче Матмид, о котором говорили, что он святой, напился и сидел на полу, обняв колени Ребе. Он кричал:
– Ребе, на кого ты нас оставляешь?!
Я был и на вокзале. Милиция перекрыла все платформы, но тысячи людей прорвались. В дверях вагона стоял проводник, за ним Ребе, сзади его дочери.
Дали свисток. Поезд тронулся, люди побежали по платформе. Плакали.”
Примечание. Семь лет назад этого человека мало кто знал. Теперь десятки тысяч людей оказались связаны с ним неразрывно. Как становятся Ребе, какая перемена происходит вдруг?
Этот вопрос, наверное, не требует ответа…
МИЛЛИАРД ЗА СЕКУНДУ
Поезд пришел в Ригу. Было много встречающих, много речей. Ребе спросили, что он чувствует после всего, что ему довелось пережить. Он ответил:
– Если кто-нибудь предложит мне купить за миллиард секунду из моих будущих страданий – я не куплю. Если мне будут давать миллиард за секунду моих прошлых страданий – я не продам…
Тот же мотив, но более подробно, из его записок:
“Жизнь человека – это последовательность определенных вех: детство, отрочество, юность, молодость, зрелые годы и старость. Человек наделен способностями, порой средними, порой незаурядными. Люди отличаются характерами: у одних – застенчивый и склонный к грусти, у других, наоборот, общительный, жизнерадостный.
Кроме всего этого, по воле Всевышнего, есть периоды в жизни человека, изменяющие его характер и поразительно раскрывающие его способности. Человек становится на более высокую ступень, начинает глубже всматриваться в смысл и цель своей жизни.
Наиболее плодотворное время в раскрытии характера и способностей – это время, наполненное страданиями, которые испытываешь во имя своих идеалов, особенно если речь идет о борьбе с теми, кто хочет лишить тебя Веры.
Период, полный телесных и душевных мук, бывает насыщен сильнейшими впечатлениями и, в конечном счете, становится светлым воспоминанием.
Все, что произошло со мной в тот период, не менее важно, чем то, что было потом. Даже арест и пребывание в тюрьме послужили для меня источником большого духовного подъема, и поэтому стоит особо отметить не только дни и ночи, но даже часы и минуты. Ибо каждый час и каждое мгновение боли и мук приносят такую необычайную пользу и порождают такую безграничную стойкость, что даже слабый становится героем…”
Годы шли – долгие, труднопроживаемые. Евреи Ребе держались. Немного их было. И тем тверже надо было стоять.
Очень не хочется ставить точку в рассказе об этом человеке, который спас души детей и их родителей, спас Тору, спас честь русского еврейства. Он создал движение НЕПОКОРИВШИХСЯ, потому что ВЕРЯЩИХ. Редкий дар, трудная работа.
Ну а, собственно, почему же точка, еще многое нужно рассказать…
