В.Бронштейн

Мой добрый коллега, Александр Яковлевич Печерский, ушел задолго до смерти Коли Кравченко, так и не узнав, что был не прав в своих предположениях о фальсификации его болезни с целью уйти от наказания. О его кончине  стоит рассказать отдельно, как о ярчайшей примете, характеризующей нашу медицину.

Александр Яковлевич много лет страдал астмой. Постоянно пользовался ингалятором. Ежегодно несколько раз лечился в стационаре. Когда начинался очередной приступ, близкие вызывали «Скорую», благо от районной больницы до его дома было не более трехсот метров. Медики приезжали, делали укол, в сложных случаях забирали больного с собой. 

Человек он был в районе известный, выпустил в свет сотни белозерчан, как руководитель пользовался большим уважением. Был добр и отзывчив. Имел массу достоинств и только один маленький недостаток, скажем мягко, по части слабого пола.

Расскажу легенду-быль, связанную с ним и веселившую белозерчан долгие годы. Дело было 23 февраля, в День Советской Армии и Военно-Морского флота. Школьниками этот праздник был так же любим, как 8 Марта – Международный женский день. В общем, как и в других учебных заведениях, в этот день в Белозерской №1 на большой перемене дети поздравляли учителей-мужчин. Одним – читали наизусть стихи, другим дарили искрометный танец, а в честь Александра Яковлевича, любимого директора, выпускники-десятиклассники исполнили песню. Пели красиво, но уже после первого куплета в зале установилась тревожная тишина, дети и взрослые стали переглядываться. Жена Печерского, тоже учительница, внимала песенному подарку с побелевшим, как мел, лицом. 

Бестактные выпускники пели песню, слова которой поражали  глубиной и соответствием облику одариваемого столь ценным подарком. «Ты куда, Одиссей, от жены, от детей? – Шла бы ты домой, Пенелопа!», – многократно звучало в ее припеве. Можете себе представить, как досталось потом классной руководительнице этого класса…

Впрочем, что бы и кто ни говорил, Печерский был сильной личностью. Приятель-врач рассказывал, как Алика, мучившегося от удушья и посиневшего, привезли однажды с жесточайшим приступом в больницу. Его несли на носилках по коридору, но проходила мимо милая сестричка – и герой наш, презрев боль и страдания, задрал голову вослед и проводил её долгим, тревожным взглядом… 

      -Только тот, кто знает, что такое астма, какие она причиняет адские муки, может по достоинству оценить женолюбие и силу этого человека! – с восторженным пафосом закончил свой рассказ доктор.

…В ту зимнюю ночь приступ случился ближе к одиннадцати. Жена дала лекарство, но ему становилось все хуже и хуже. Вызвали «Скорую». На дворе было холодно, машину не могли завести, долго прогревали двигатель. Короче говоря, к приезду нескорой «Скорой» он уже был мертв.

Разумеется, медики знали, к кому едут. Не могли не понимать, как опасны подобные приступы. Имели все необходимое для оказания действенной помощи. Не хватило только совести. До его дома было меньше пяти минут ходьбы, он умирал так близко… Скандальное дело быстро замяли. Гиппократа просим не беспокоиться…

           Если так отнеслись к директору крупнейшей райцентровской школы, чего ж тогда стоила жизнь рядовых членов нашего несчастного общества?

***

…Это были огромные похороны. Провожать Александра Яковлевича пришли тысячи людей. Из Херсона приехал заведующий областным отделом народного образования Анатолий Зубко, районное руководство присутствовало в полном составе. По-моему, это было сразу после Нового года. Стоял промозглый январский день, люди кутались в теплую одежду.

Тело Печерского в добротном, богато украшенном гробу, высилось на постаменте из ученических парт перед парадным входом в школу. Погода была слякотная, все вокруг было уставлено десятками траурных венков. 

К этому времени я уже полгода работал в Херсоне. Узнав о смерти бывшего коллеги, прибыл незамедлительно.

На кладбище творилось что-то неописуемое. Столько народа бывало здесь разве что на День поминовения. Правда, в такие дни люди рассредоточиваются по всему кладбищу, находятся у могил близких, а тут тысячи белозерчан собрались в одном месте. Было боязно, что толпа сомнет близлежащие захоронения.

Начальство явно отбывало номер: говорило казенными словами. Учитывая, что кончина произошла из-за нерасторопности медиков, опасались эксцессов.

Я был легко одет, в нейлоновой куртке и без головного убора. Сильно замерз, и когда выступал, понял, что означает выражение «зуб на зуб не попадает». Помню, как стало тихо, когда я своим зычным «левитановским» голосом предложил одну из райцентровских улиц назвать именем Учителя Печерского. Сказал, что покойный много лет жил по улице Кооперативной, почему бы ее теперь не переименовать?

– Скажите, люди добрые, что хорошего сделала для Белозерки или для ваших семей кооперация? – вопрошал я, – а вот Александр Яковлевич Печерский двадцать пять лет – четверть века! – учил ваших детей и внуков… Неужели такой человек не заслужил нашей благодарной памяти?! 

Начальство встревожилось: такой оборот дела был чреват нежелательными последствиями. Назвать улицу именем какого-то директора, еще и еврея в придачу – не слишком ли будет жирно… Меня стал тянуть за рукав секретарь райкома: пора, мол, закругляться.

Я отнял руку и, видя одобрение в глазах сотен людей, подумал: как, каким образом  можно окончательно закрепить эту идею? Да сделать это не только словами, а лучше – действием, наглядным для каждого, чтобы оно долго не забывалось, по крайней мере, пока не будет приведено в исполнение.

Обычно, быстрая реакция – не мой конек, но тут меня  осенило. И уже в следующее мгновение я, четко чеканя слова, предложил:

-Сегодня, друзья, здесь находятся, практически, все руководители района. Давайте покажем им свое отношение к человеку, которого мы сегодня провожаем. Поднимите руку: кто за то, чтобы в Белозерке появилась улица имени Учителя Печерского?

  – Что ты делаешь? – шипел сзади меня секретарь райкома Стасюк, – это что – митинг?!

         Но дело было сделано: повсюду, сколько доставал взгляд, стоял целый лес рук. Мне даже показалось, что наступил момент просветления, так это было прекрасно:  первое в истории этого кладбища (а скорее всего – всех кладбищ мира!) открытое народное волеизъявление, всепогостное голосование!

Ко мне подошла и признательно обняла Тамара Всеволодовна Печерская, жена покойного. Начальство понуро горбилось рядом. 

– Теперь никуда не денутся, – подумалось мне. – Будет Алику достойная память!

С тех пор прошло много лет. В Белозерке я бываю редко. Похороны Печерского помнят многие, но улица его имени в райцентре так и не появилась. Правда, Белозерская средняя школа №1 стала со временем носить его имя. Всего через 20 лет!

Интересно, что им хорошего сделала кооперация?!