Виталий Бронштейн

Перебирал я недавно свой архив и встретился со страшным фактом, свидетельствующим, что одно из серьезнейших заболеваний нашего времени – вандализм. Причем, в самой его страшной форме – духовный. Не бытовой, разрушающий созданное руками человека, и вандализм духа – умерщвляющий вокруг все живое, чистое и здоровое. И то, и другое – звенья одной губительной цепи. И я не знаю, что из них страшнее. 

В подтверждение – такая история.  Из письма жительницы Берислава Натальи З. Которая когда-то была счастлива, а теперь стучится в разные места в поисках правды и справедливости. Как это у нее получается – судите сами. 

В общем, был у Натальи супруг. Бывший офицер, после – ушел в запас, работал на заводе. И вот, когда прогремел на весь мир Чернобыль и на Украину пришла беда, какой до сих пор не знало человечество, получает ее муж повестку из военкомата. Вспомнили, значит, о запаснике. И в то время, когда из Киева тысячи ответработников и членов их семей рванули, куда глаза глядят, в переполненных вагонах и персональных автомобилях, наш офицер запаса, человек долга и совести, поехал им навстречу – устранять последствия чернобыльской катастрофы.

Туда поехал одним человеком, а вернулся другим. И продолжал трудиться на местном заводе железобетонных изделий, куда и сдал в кадры – чтобы не сочли прогульщиком –  официальную справку с детальной раскладкой дней работы в опасных местах и полученных дозах. Здоровье его ухудшалось, он таял на глазах, и тогда ему оформили инвалидность. Но пенсия по инвалидности была столь мизерной, что в 1995-ом он обратился в собес  с просьбой оформить ему пенсию как чернобыльцу. У него попросили справку, которую он в свое время сдал в отдел кадров завода. Но она исчезла. Вернее, за это время исчез сам завод – прекратил свое существование, никто ничего не знает и не может найти. Далее цитирую по письму:

«Стали писать мы во все архивы. Тягомотина продолжалась долгих пять лет. В мае 2000 года получили, наконец, справку из Центрального архива Украины. Муж сразу же отнес ее на завод для перерасчета пенсии с учетом своей работы в Чернобыле, а с этими бумагами – опять  в собес. А там снова отказ: завод насчитал неправильно, нужно переоформить по-новому. Муж опять несет эти документы на завод. Бухгалтер обещает исправить ошибку. Ждали исправления… семь месяцев.  Все это время муж напоминал о себе, просил ускорить оформление. Однажды я сама поехала в заводскую бухгалтерию, вместе с бухгалтером стали искать бумаги мужа. После долгих поисков нашли – на полу под столом. Бухгалтер снова пообещала сделать перерасчет срочно. 

По иронии судьбы я получила этот перерасчет в день смерти мужа – 17 мая 2001 года. Ему было только 48 лет… После похорон обратилась снова в управление соцзащиты, чтобы сделали свой перерасчет и они. Мне ответили, что никто и ничего делать не будет, поскольку никаких заявлений от мужа не было зарегистрировано. Хотела обратиться в суд о возмещении материального и морального ущерба, но адвокат сказал, что из этого тоже ничего не получится, потому что муж умер, а ущерб был нанесен именно ему. Обидно. Муж был здоровым, никогда ни на что не жаловался, проклятая авария забрала его от нас. Ведь он не откупался, как кое-кто. Пришла повестка – и отправился выполнять свой долг. Значит, здоровым он был нужен государству, а как заболел и  умер – пусть семья его выживает, как может…»

Вот такая история, и вот такое письмо. Комментировать не буду, и так все ясно. Настаиваю на том, что в самых разных служебных инстанциях Наталья и ее муж имели дело именно с вандалами духа. Бывший офицер, по сути, спас их ценой своей жизни, а они, «благодарные», готовы  осиротевшей семье оказать всемерное содействие, лишь если придет к ним его собственноручно написанное заявление с того света…

Размышляя над этим письмом, ненавидя все на свете: и себя самого за частую пассивность, и безучастных вандалов-чиновников, девиз которых: умри ты сегодня, а я – завтра, да и безропотный тон письма жены пострадавшего, я вдруг подумал: всяко в жизни бывает, не дай Бог еще один Чернобыль! Кто теперь туда поедет, какие там повестки помогут, ведь чиновничье писчее племя не себя дискредитировало, а власти, которые на самом деле – оказались без власти, если спокойно мирятся с подобными вандалами духа на подведомственных хлебных местах. Отдать свою жизнь – за таких трутней?! 

Вывод один: или вандалы духа – нас. Или мы – их. Третьего не дано.