В.Бронштейн

Много лет назад жил на Подоле памятный старым киевлянам профессор-терапевт доктор Мандель (фамилию привожу по памяти, прошу прощения, если ошибаюсь).

Это был лучший киевский диагност, способный не только безошибочно определять любое заболевание, но и буквально вытягивать многих больных из самого тяжелого положения. Он имел небольшую квартирку, свой конный выезд, старушку экономку. Семьи у него не было.

Его привыкли видеть в самых неожиданных местах, в любое время и погоду. В летнюю жару и январские морозы, в дождь и снег, если надо – и глухой ночью спешил он на вызов к больному. А когда приезжал, первым делом осматривал не пациента, а внимательно изучал, как он живет: богато или бедно. В состоятельных семьях после этого начиналось самое интересное. Прежде чем приступить к медицинскому осмотру, доктор скорбным голосом сообщал близким во что им обойдется его визит, и называл такие цифры, от которых у богачей глаза на лоб лезли: пятьсот, тысячу или две тысячи рублей. Тех царских рубликов, когда стоимость коровы не превышала и трех червонцев, то есть тридцати рублей…

Родичи больного ахали и охали, но ничего поделать не могли: лучшего врача в Киеве не было, здоровье – дороже, вот и приходилось со скрипом душевным раскрывать кошельки.

Разумеется, богатая публика ненавидела Манделя, считала, что такого шкурника и мародера – свет еще не видывал. Впрочем, что с этих иудеев возьмешь – живоглоты проклятые…

Но когда профессор попадал в трущобы, то вел себя с бедняками иначе. Так же внимательно осматривал больного, затем старательно выписывал рецепты, назначая не только лекарства, но и рекомендовал необходимые для выздоровления продукты: белый хлеб, куриный бульон, отварную хорошую рыбу, дорогое красное вино и тому подобные вещи. А на прощание не забывал кроме рецепта оставить еще и пару шуршащих бумажек: сто, двести, триста рублей – ровно столько, сколько, по его мнению, стоило назначенное.

Таким своеобразным человеком был этот последователь Гиппократа.

Пишу это, а сам вспоминаю известного доктора, направившего в частную лабораторию для сдачи анализов безденежную пенсионерку, оставившую там 800 гривен, чуть ли не половину своей месячной пенсии. С каким трудом дотянула она потом до конца месяца! Интересно, что на столе у врача пенсионерка заметила целую пачку направлений типографского образца, где была указана эта фирма. Заметила – и промолчала… Скажите, был ли способен на такую гнусность киевский “живоглот” профессор Мандель?!

Ну, хватит об этом. Пусть Бог будет им судьей, нынешним эскулапам, так живо окунувшимся в рыночную экономику. А я завершу историю киевского доктора последним, но очень важным штрихом.

Когда этот профессор умер, в самых разных уголках огромного города, во всех церквях, костелах и синагогах проводились религиозные поминальные службы. Говорят, такое случалось, когда умирали особы царского рода. Так почтил Киев человечность, порядочность и добрую память своего гражданина.