Евреи СССР занимали особое место в сердце Любавичского Ребе. Там жили его родственники, оттуда не могли вырваться его хасиды. Со многими из них поддерживалась постоянная почтовая связь. Но как переписываться с людьми «оттуда», если еще недавно только за «связь со Шнеерсоном» расстреливали и арестовывали?

Ребе в 1960-е

«МГБ УССР в 1949 году от закордонной агентуры были получены сведения о существовании в США антисоветского центра, руководимого известным еврейским цадиком ШНЕЕРСОН <…> а также связи этого центра с антисоветским подпольем на территории СССР».

Из материалов Дела № 404: отчеты перед МГБ СССР «по линии еврейских буржуазных националистов и сионистов» за 1950–1952 годы

Это один из типичных архивных документов МГБ-КГБ. Для отслеживания такого рода связей в «конторе» существовал специальный отдел. В соответствии с распоряжением Совета министров СССР № 805-484 с.с. от 26 апреля 1955 года был организован 6-й спецотдел (перлюстрация телеграфной и почтовой корреспонденции), функции которого ранее исполнял 10-й отдел 4-го Управления КГБ при Совете министров СССР.

Указание заместителя министра МГБ УССР полковника Бровкина перлюстрировать всю международную корреспонденцию от 5 февраля 1952 года. Из Дела № 45 с указаниями МГБ УССР периферийным органам за 1952 годИз месячного отчета по контролю международной корреспонденции перед МГБ за январь 1949 года начальнику отдела «В» генерал-майору тов. Грибову из Дела № 37. Т. 3

Сейчас это известно, но понятно было всем и тогда. Перед отправлением одного из писем в СССР в 1960-х годах Ребе дает письменные указания секретариату: «Не указывать имя отправителя. Подписать одним из известных среди хасидов имен — «Тате» (Папа) или «Зейде» (Дедушка). Обратным адресом укажите свой домашний».

Ответ Ребе адресату в Советский Союз с подписью «М. Зейде»

Тем удивительнее уникальное письмо, оригинал которого лежит передо мной. Отныне оно находится в экспозиции Еврейского музея в Москве. Отправленное 19 ноября 1965 года из Нью-Йорка в Ростов-на-Дону, оно уже на конверте содержит напечатанные имя и адрес отправителя:

 

Schneerson M. M.

Lubavitch

770 Eastern Parkway

Brooklyn 13, N.Y.

U.S.A.

 

Письмо благополучно доставлено через три недели, 6 декабря (это и для нашего времени неплохо!), на ростовский почтамт, а еще через несколько дней — адресату:

 

Alexander A. Pechersky.

Socialist Street 121-4,

Rostov-on-Don,

U.S.S.R.

Александр Аронович Печерский, руководитель восстания в лагере смерти «Собибор». На родине его имя станет легендарным лишь много лет спустя. Ему поставят памятники, о нем будут снимать фильмы. Но тогда, в начале 1960-х, Печерский, как и его беспрецедентный подвиг, в СССР был известен лишь узкому кругу специалистов.

«Лехаим» очень подробно  писал о Печерском: «В советской прессе стали появляться публикации, благодаря которым уцелевшие товарищи Печерского узнали о том, где он живет, и восстановили связь с лидером восстания в Собиборе. В 1963 году Семен Розенфельд и Аркадий Вайспапир приехали в Ростов отметить двадцатилетие восстания. Статья об этом появилась в газете “Комсомолец”. (В те годы советская пресса публиковала и другие статьи о Печерском и Собиборе.)» .

Слева направо: Валентин Томин, Аркадий Вайспапир (участник восстания в Собиборе), Александр Печерский, Миша Лев (советский еврейский писатель), Семен Розенфельд (участник восстания в Собиборе). Ростов-на-Дону. 1963.

Несмотря на многочисленные приглашения на международные мероприятия и чествования, герой Собибора ни разу не получил разрешения на поездку за границу. Но вот «связи с заграницей» Печерскому, очевидно, в те годы санкционировали. Он переписывался с международными еврейскими организациями, даже размещал объявления в иностранной прессе.

Письмо А. Печерского в Еврейский исторический институт в Польше с просьбой прислать фотокопии экспозиции, посвященной восстанию в Собиборе, от 4 сентября 1959 года.Фото предоставлено Фондом Александра Печерского

Среди его адресатов и Любавичский Ребе. Откуда Печерский знал о его существовании, почему решил написать ему? Могу только предположить.

Александр Аронович, родившийся в Кременчуге в 1909 году, в 1915 году переехал с родителями в Ростов-на-Дону. По удивительному совпадению тогда же туда переехал и «двор» Любавичского Ребе. На восемь лет Ростов стал столицей любавичского хасидизма. Именно там в 1920 году скончался и был похоронен пятый Ребе, рабби Шолом-Бер Шнеерсон. Имена Любавичских Ребе были на слуху, Александр Аронович не мог не запомнить этого. Впрочем, в 1965 году написать Ребе, влиятельнейшему еврейскому лидеру, ему могли «подсказать» «информированные товарищи».

Синагога ремесленников, разрушенная во время Великой Отечественной войны. Открытка. Ростов-на-Дону. Начало XX века

Само письмо Печерского не сохранилось. Очевидно, оно было отправлено открыто, с точным указанием адресата. Только этим и можно объяснить официальный ответ из Нью-Йорка. Ребе прекрасно понимал ситуацию вокруг Печерского. Понимал, что ему нужна именно официальная поддержка от авторитетного Ребе Шнеерсона, а не рукописное письмо от «Дедушки».

Ответ Любавичского Ребе Менахема-Мендла Шнеерсона Александру Печерскому от 19 ноября 1965 года (конверт и письмо)

На официальном бланке машинописное письмо на русском языке с рукописной еврейской подписью Ребе удивительно не только своим видом, но и содержанием, выбранными формулировками. Очевидно, использованы конструкции из письма самого Печерского, и Ребе отвечает на его просьбы. Но и из этого официального послания видно, что личность Печерского вызывала у Ребе искреннее восхищение и глубокую симпатию.

Дом по адресу Социалистическая ул., 121, в котором жил Александр Печерский в Ростове-на-Дону. Современное фото

«Рад познакомиться с Вами. Слышать о Вашем героическом подвиге во имя жизни, еврейских жизней».

За спасенными Ребе видит тысячи «детей, внуков и правнуков». И в этом великая «заслуга перед евреями». «Ваше имя будут помнить в поколениях».

Я прочитал тысячи писем Ребе. Но никогда еще не встречал обращенных к кому-либо подобных