Наши мудрецы, постигшие все тайны мира и истоки человеческой природы, провозглашали непреложную истину: ценить тех, которые умеют видеть в Вас три вещи: печаль, скрывающуюся за улыбкой, любовь, скрывающуюся за гневом, и причину Вашего молчания. Потому что за каждой из этих ситуаций таятся невидимые нити причинно-следственных связей, распутать которые иногда очень непросто. Хотя и на эту тему масса шуток, типа встречи двух собак, упитанной и худющей. Довольная собою, толстая пренебрежительно бросает: — Знаешь… вот на тебя посмотреть, можно подумать в стране голод! Худая: — А вот на тебя посмотришь, можно подумать, что ты — причина…
          Конечно, здесь  чистое остроумие и умение выйти из спорной ситуации, но иногда речь идет о вещах разного порядка, основанных на чистейших недоразумениях. Как в истории про женщину, в пятый раз умоляющую
дантиста вновь подогнать ей вставную челюсть. — Хорошо,— говорит дантист. — Я ее переделаю, но в последний раз. Не вижу причин, чтобы она не подходила к Вашему рту. — При чем тут рот?!? Она не входит в стакан!!! 

          В главе “Тецавэ”, изучаемой нами на этой неделе, причинно-следственная связь прослеживается уже не по шутливому, а по весьма серьезному поводу. 

Если предыдущая глава «Трума» содержит четкие указания по поводу создания передвижного (полевого, походного) Храма, как места будущего постоянного присутствия Ашема, то текст главы «Тецавэ» конкретизирует ряд аспектов служения в Храме и ритуальных одежд служителей.

  Обратим внимание на первый же стих главы: «Ты же вели сынам Исраэйлевым, чтобы они доставляли тебе елей чистый, выбитый из маслин, для освещения, чтобы зажигать лампады постоянно». Шемот 27-28; 20.

Или чуть ниже: «А ты приблизь к себе Аарона, брата твоего…» Шемот 27-28;1.

 Затем идет целый ряд других указаний, но имени того, к кому обращается Ашем, читатель уже не встретит. Коль речь идет о брате Аарона, любому ясно, к кому обращается Всевышний, но почему Он так настойчиво избегает называть его  по имени? Не по той ли причине, по которой в предыдущей главе ни разу, наоборот, не было названо имя Аарона?

Долгие годы исследователи Торы полагали, что причиной «неупоминания» известных нам имен является недовольство Ашема в связи с их некоторыми поступками. Ведь имя нашего великого учителя Моше мы встречаем во всех главах (от момента его рождения) – вплоть  до главы «Тецавэ». Что же произошло с ним, какую он дал промашку, что Всевышний вдруг перестаёт называть его по имени? 

«Вели сынам Исраэйлевым; приблизь к себе; поговори со всеми мудрыми сердцем; возьми два камня…» – что стоит за таким обезличиванием? Мудрецы прошлого видели ответ в том, что накануне произошла страшная история с изготовлением мятущимися изгнанниками тупорылого металлического болвана, золотого тельца, показавшая Всевышнему, сколь «надежен» избранный Им народ и как легко отступает он от своих же клятв и обещаний. Ашем принял решение: наказать ослушников столь радикально, что Моше не сдержался, произнеся дерзкие слова: «… не простишь ли Ты грех их? Если же нет,  то сотри и меня из книги Твоей…» Шемот 32:32).

Известно, что слова праведников исполняются. Вот сбылись и слова Моше: его святое для всех евреев  имя было тут же «стерто» из главы «Тецавэ». Недаром на дни, когда мы читаем «Тецавэ» приходится седьмое адара – скорбный день кончины Моше, прощания с нашим вождем. То есть круг замкнулся, и привело к этому такое коварное качество, как несдержанность.

И лишь сравнительно недавно Любавичский Ребе открыл нам глаза на эту проблему в более широком и глубоком понимании. Отсутствие в главе имени Моше – не есть наказание за проступок, а ещё одно свидетельство величия этой незаурядной личности, добровольно согласившейся на безвестность, лишь бы не произошло несчастье с его народом. Таким образом, обезличенность по отношению к Моше – есть обращение к сущности, а не к имени, то есть представляет собой более высокий уровень общения.

Что же касается несдержанности, то это действительно крайне коварное и негативное качество, по поводу чего существует немало притч. Приведу общеизвестную, но более емкую по содержанию:
          «Жил-был один очень вспыльчивый и несдержанный молодой человек. И вот однажды его отец дал ему мешочек с гвоздями и наказал каждый раз, когда он не сдержит своего гнева, вбить один гвоздь в столб забора.
         В первый день в столбе было несколько десятков гвоздей. На другой неделе он научился сдерживать свой гнев, и с каждым днём число забиваемых в столб гвоздей стало уменьшаться. Юноша понял, что легче контролировать свой темперамент, чем вбивать гвозди. Наконец пришёл день, когда он ни разу не потерял самообладания. Он рассказал об этом своему отцу и тот сказал, что на сей раз каждый день, когда сыну удастся сдержаться, он может вытащить из столба по одному гвоздю.
          Шло время, и пришёл день, когда он мог сообщить отцу о том, что в столбе не осталось ни одного гвоздя. Тогда отец взял сына за руку и подвёл к забору:
— Ты неплохо справился, но ты видишь, сколько в столбе дыр? Он уже никогда не будет таким как прежде. Когда говоришь человеку что-нибудь злое, у него остаётся такой же шрам, как и эти дыры. И неважно, сколько раз после этого ты извинишься — шрам останется навсегда…»

Умение видеть себя со стороны и контролировать свои эмоции поможет нам беречь себя и своих близких и не забывать, что двери общины всегда открыты.