YXtH8704853.jpg
Почему все знают, что нельзя творить себе кумиров и идолов, но немало людей в разных ситуациях забывают про это и делают то, что строго запрещено и людскими и Небесными законами? Неужели сама природа человека диктует ему грешить, чтобы избавиться от всякой ответственности за себя и свои поступки?
На эти вопросы есть много ответов, начиная от сакраментального: «Мозг идиотов – в поисках кумиров и гибнет от подобных эликсиров», и вплоть до старой легенды про загробную встречу с великим русским поэтом Пушкиным, которую я позволю себе здесь привести:
Питерские старожилы уверены – последний стих великий поэт написал, будучи уже на том свете. Эту поучительную историю жители северной Пальмиры рассказывают своим детям как пример того, что нельзя себе творить кумиров, следует быть деликатным и скромным в желаниях, а надоедливым и наглым быть нельзя. 
            Случилась она, если верить слухам, в конце 50-х годов прошлого века… Три пушкинистки – старые девы, принесшие свои молодость в жертву солнцу русской поэзии – однажды подпоили сторожа музея-квартиры Пушкина и проникли в неё, чтобы провести там спиритический сеанс. 
           Они сели в круг за прикроватным столиком, разожгли свечи в местном канделябре, взялись за руки, закрыли глаза и начали повторять: "Мы вызываем дух поэта Александра Пушкина, мы вызываем дух поэта Александра Пушкина…" 
           А дальше начинается форменная сказка: вдруг пламя свечей стало быстро крутиться против часовой стрелки, словно отматывая время назад, а потом вытянулось вверх и замерло. В комнате стало нереально тихо, воздух остановился и стал подобен хрусталю… От Мойки потянуло смертельным холодом… 
Здесь надо сказать, что всякие спиритические столоверчения  – давно разоблачены и показали свою полную несостоятельность, но, как говорится, из песни слова не выкинешь: девы приняли это за знаки явления духа поэта. Самая смелая взяла приготовленные заранее ручку и бумагу и срывающимся голосом стала просить: 
– Александр Сергеевич, миленький, молим, подарите нам – преданным поклонницам Вашим – хотя бы ещё один стих! 
          Стоило ей это сказать, тут же глаза её закатились, она схватила перо и стала что-то бешено писать на странице… Затем резко от ветра распахнулось окно, свечи погасли, в небе раздался удар грома и треск молний… 
           Впечатлительные пушкинистки втроём, как по команде, грохнулись в обморок на прикроватный столик… Когда некоторое время спустя протрезвевший сторож вошел в комнату и включил свет, вернув этим наших героинь к жизни, они сразу же бросились смотреть на листок бумаги, чтобы прочесть загробное послание своего кумира. 
          На листе узнаваемым почерком поэта было написано: 
Я жемчуг не бросаю курам, 
Стихов не сочиняю дурам… 
            Что возьмешь с экзальтированных старух? Но как случилось, что еврейский народ, только недавно заключивший вечный завет со Всевышним, оставшись на короткое время без своего главного лидера, тут же совершает серьезнейшее прегрешение? Чем вызвано такое ужасное нравственное падение? Есть ли что-то, хотя бы в малой мере оправдывающее наших предков?
            На эти и другие подобные вопросы можно получить ответ, внимательно вчитавшись в стихи главы «Тиса», которую мы изучаем на этой неделе, и ознакомившись с комментариями к ней еврейских мудрецов.
            Вот как повествует об этом наша главная Книга: «Народ же увидел, что  Моше долго не сходит с горы, и собрался народ к Аарону, и сказали ему: встань, сделай нам божество, которое шло бы пред нами; ибо сей муж,  Моше, который вывел нас из земли Египетской, – не знаем, что с ним случилось».
            Если судить о происшедшем только по этим кратким стихам, сложно увидеть за ними грозовую напряженность сотен тысяч людей, огромной толпы, сорок дней томящейся без своего Пастуха, изверившейся в том, что он вообще когда-нибудь вернется, и они вместе продолжат так чудесно начавшийся путь к Земле обетованной. В какой-то момент им даже показалось, что Моше завел их в пустыню, а затем, увидев, что ничего из этой затеи не получится, бросил на произвол судьбы. – Горе нам! – кричат они.
  То, что происходит в этой разнородной людской среде, а перед нами и евреи, и их друзья-египтяне, решившие разделить судьбу народа, к которому милостив Ашем, имеет в современной науке свое название и определяется знакомым каждому из нас словом «паника». Здесь я бы хотел на минутку остановиться на этом понятии, имеющем свое научное определение.
            «Паникой, – считают психологи, – является особое психическое состояние человека. Это безотчетный страх, вызванный действительной или мнимой угрозой, охватывающий человека или многих людей, неконтролируемое стремление избежать опасной ситуации».
Вот так и получилось, что в ситуации, когда общество сынов Израйлевых сочло, что оно потеряло своего надежного поводыря, и людей охватила смертельная паника, они не нашли другого выхода, как потребовать изготовления для себя божества, которое могло бы своим присутствием принести им желанную стабильность, избавить от гнетущей тревоги. То есть, глупость и трусость привели их к надежде на идола. К сожалению, рядом с ними не оказалось никого, кто бы смог взять ситуацию под контроль, успокоить людей и прекратить психическую атаку. Мидраш свидетельствует, что пытавшиеся это сделать были. Но справиться с обезумевшей толпой, не имея для этого подручных средств, например, пожарного автомобиля с водометом или хотя бы обыкновенного стрелкового оружия, практически, невозможно. Вот и племянник Моше, его доверенное лицо и один из верных помощников (в статусе заместителя)  – благородный Хур, пытался запретить им даже думать о  порочном тельце, и тут же был растерзан толпой. Так пал последний барьер, призванный долгом и совестью мужественного человека остановить свой народ от сползания в скотское состояние.
Другой заместитель Моше, его брат Аарон, ведет себя не так. Как говорят у нас, он не боец. Я это не в плане какого-то укора нашему достойному предку. У человека такой характер. По своей природе он «любил мир и стремился к миру» («Авот», гл. 1). Поэтому и решил не сопротивляться, а взять процесс под свое начало, надеясь, что вот-вот появится Моше и твердой рукой наведет порядок. И согласился изваять болвана.
Казалось бы, он заинтересован, чтобы как можно дольше затянуть исполнение такого грешного замысла. Зная его как верного сторонника Моше, сомневаться в этом не приходится. Но смотрите, что получается: пресловутый золотой идол, являя невиданные для того, да и для нашего времени сроки  изготовления, сделан за какой-то день. Хотя для этого пришлось собирать необходимое для его изваяния золото, изготовить форму, отлить саму скульптуру.  В чем тут дело? Мудрые люди говорят, что плохие дела совершаются быстрее, чем добрые. Разрушить всегда легче, чем построить. Сказать «да», когда от вас требуется нечто плохое, куда легче, чем твердо заявить «нет». Впрочем, нельзя исключать того, что Высший замысел как раз в том и заключался, чтобы спустившийся с горы Моше, несущий драгоценные скрижали, узнал подлинную цену своим соотечественникам и со временем смирился с тем, что по Б-жественному установлению никому из бывших рабов не суждено попасть  на завещанные евреям земли, отчего и продлятся их блуждания по пустыне на столь долгие годы.
Несколько занятных деталей. Сегодня о золотом тельце известно практически все. На пресловутого идола ушло 125 талантов золота. Это 2690 килограммов. Легко подсчитать, что каждый из шестисот тысяч взрослых мужчин поступился для этого собственными 4,5 граммами. Заметьте, не взял себе чужое, а отдал свое. Если учесть, что золото тогда было многократно дороже, чем сегодня, то вывод напрашивается один: чего только не сделает человек, оглупевший от паники!
А нам из этого вечный урок: в любой ситуации контролировать себя и свое поведение, что поможет нам сберечь себя и своих близких и не забывать, что нас ждут в синагоге.