Пятая из десяти общеизвестных Заповедей гласит: «Чти отца своего и мать свою» Шмот 20:12. Эта лаконичная фраза наполнена глубочайшим содержанием, потому что по отношению к своим родителям дети часто испытывают смешанные чувства. Многих удивляет, что Тора, например, предписывающая любить ближнего своего (Ваикра 19:18), чужеземца (Ваикра 19:34) и Всевышнего (Дварим 6:5), – своих родителей, самых близких для нас людей, любить не обязывает. Что стоит за такой кажущейся несправедливостью?
Ответ на этот вопрос может не понравится читателю, так как суть его в том, какой оттенок мы придаем тому или иному понятию. Люди, сполна познавшие жизнь, считают, что для жизненно важных и тесных связей любовь является достаточно легкой и изменчивой материей. Любит, разлюбит, приголубит… Вот почему Тора требует от нас по отношению к родителям именно почитание и уважение – стойкие и базовые чувства, преодолевающие любые семейные размолвки, включая временное охлаждение родственной привязанности и любви.
Понятие «чтить» имеет в иудаизме четкие определения и границы толкования. Принято считать, что воспитанный ребенок избегает делать какие-то замечания родителям, даже если они, на его взгляд, в чем-то заблуждаются. Заметим, что это касается случаев, которые не чреваты крупными неприятностями и относятся, скажем так, к второразрядным проблемам. Когда же речь идет о вопросах физического выживания или ответа на духовные вызовы, замечания уместны и даже обязательны. Вопрос в том, в какой форме их делать, чтобы, упаси Г-сподь, не оскорбить своих близких. Приведу пример: «Если отец случайно нарушает закон Торы, сын не должен говорить: «Отец, ты нарушил закон Торы». Нужно сказать: «Отец, так ли говорится в Торе?». Но разве обе фразы не одинаково оскорбительны? Вот что на самом деле нужно сказать: «Отец, в Торе сказано так-то и так-то» (и пусть отец сам делает выводы). Вавилонский Талмуд, Сота 81а.
В главе «Ваехи», двенадцатой по счету главе Торы, завершающей первую книгу «Брейшит», отношения между детьми и взрослыми носят именно такой характер: сыновья Яакова преисполнены к отцу чувством глубокого уважения и почитания. Семья объединилась и материально преуспевает, опекаемая наместником главного властителя Йосефом. Ко времени начала главы «Ваехи» Яаков с близкими живет в Египте, «мировой клоаке человечества», уже 17 лет, и, можно сказать, это лучшие годы его жизни, так как любимый сын рядом, а многочисленные родственники всемерно скрашивают патриарху последние годы, в семье царит мир и согласие. Ему 147 лет. Физически он сильно ослабел, серьезно подводит зрение, но умственно праведник по-прежнему крепок и четко отдает себе отчет в происходящем, видя свой долг в том, чтобы оставить детям достойное духовное наследство, соответствующее словам Всевышнего в Лузе: «…вот, Я распложу тебя и размножу тебя, и сделаю тебя собранием народов, и дам землю эту потомству твоему после тебя во владение вечное». Брейшит, 48,4.
***
Любавичского Ребе однажды спросили: не видит ли он каких-либо противоречий в несовпадении названия главы «Ваехи», что переводится с иврита «и жил», с ее содержанием?
На что Ребе отвечал: «Жить надо вечностью. Что это значит?В Торе всё выверено абсолютно точно. Названия недельных глав не составляют исключения – они ясно отображают содержание и суть последующего текста. В свете этого возникает вопрос: почему наша глава называется «И жил»? Ведь речь в ней идёт как раз об обратном: начало главы посвящено рассказу о смерти праотца Яакова, а не о его жизни.
Объяснение нужно искать в глубинах смысла жизни. Настоящая жизнь – вечна. А вот состояние, при котором постоянно присутствует опасение, что оно вот-вот прервётся – никак не соответствует понятию жизни в его истинном смысле. Поэтому только о Тв-рце, источнике жизни, можно сказать, что Он действительно живой. И сказал пророк: «А Г-сподь Б-г есть истина, Он Б-г живой и Царь вечный ….» (Йермеягу 10; 10).
Каким образом могут люди смертные удостоиться такой жизни? Только «прилепившись» к Тв-рцу. Ведь Всевышний и есть настоящая жизнь, поэтому всякий «прилепившийся» к нему тоже живёт. Поэтому сказано в Торе: «А вы, прилепившиеся к Г-споду Б-гу вашему, живы вы все ныне» (Дварим 4; 4). Эта «прилепленность» к Тв-рцу дала основание назвать народ Израиля ж и в ы м (Авот дераби Натан, 34).
Жизненность эта проявляется, когда еврей встречает на своём пути трудности и должен решать всевозможные проблемы. Всё то время, пока жизнь идёт по «накатанной дороге», не проявляется «прилепленность» к Тв-рцу. Только преодоление препятствий, встающих на пути служения Вс-вышнему, вскрывают и ясно демонстрируют привязанность еврея к Б-гу. Именно тогда мы называемся ж и в ы м и.
Теперь понятно, почему наша глава называется «И жил». Там, в Египте, накануне смерти ярко проявился тот факт, что праотец Яаков ж и в.
Прежде, когда Яаков жил в Святой Земле, несмотря на все беды и несчастья, не могла проявиться в полной мере «прилепленность» его ко Вс-вышнему. И только в Египте, «срамном месте земли», где все сыновья Яакова (а также Менаше и Эфраим) устояли в святости, стало очевидно для всего мира, что Яаков ж и в.
Сказано в Талмуде: «Наш праотец Яаков не умер; как живы его потомки, так и он жив» (трактат Таанит, 5, б). Народ Израиля продолжает ж и т ь, поскольку он привязан к Тв-рцу. То, что мы следуем пути Яакова означает, что он ж и в. Поэтому и называется эта глава «И жил» – именно здесь мы ясно видим вечность жизни Яакова».
Из беседы Ребе, опубликованной в «Ликутей сихот», т.15, стр.422
***
Говоря о вечной жизни, а точнее – вечном существовании верующего человека, еврейская традиция учит всемерно заботиться о его земных останках, производить захоронение их в местах наполненных святостью. Яаков, не желая посмертно находиться в стране нечестивцев, берет клятву с сына, что его тело упокоится в пещере Махпела, рядом с великими праведниками. Йосеф тоже распоряжается, чтобы его останки были погребены в Святой Земле, но лишь спустя годы — при Исходе евреев из Египта.
Для евреев, проживающих в диаспоре, этот вопрос особенно важен. Испокон веков наши предки стремились быть захороненными среди своих. Поэтому, где бы ни находилась еврейская община, даже самая маленькая, ее члены всегда стремились обустроить свое, еврейское кладбище, исполняя тем последний долг перед умершими и обеспечивая пребывание их тел в покое и святости среди близкого окружения.
Часто спрашивают: зачем Яаков взял клятву с Йосефа, что тот захоронит его тело в семейной усыпальнице? Разве было недостаточно просто попросить об этом любимого сына или, на худой случай, взять с него слово?
Наш праотец знал, что делал. Известно, что праведникам открыто будущее, а это значит, он предвидел, с какими проблемами столкнется Йосеф, уговаривая фараона разрешить вывезти тело отца за пределы их государства. Ведь фараон, скорее всего, из самых лучших чувств предложил бы в ответ выделить самое лучшее место для захоронения столь уважаемого чужеземца, отца его наместника, и был бы оскорблен отказом Йосефа, что могло создать для последнего серьезные проблемы.
Вот тут-то и проявилось предвидение Яакова, обеспечившего сыну возможность тактично отказаться от «лестного» предложения, заявив, что, расценивает его как огромную честь для себя и своей семьи, но, увы, связан клятвой, данной отцу, мечтавшему быть похороненным рядом с близкими, в семейной усыпальнице.
О важности вопросов, касающихся захоронения умерших, можно судить по тому, что Тора дает целый ряд заповедей о том, как следует поступать с телом мертвого человека. Согласно им, тело хоронят в земле и делают это в день смерти (как сказал Б-г Адаму: «ибо прах ты, и в прах возвратишься»— 3:19). Тело нельзя оставлять на ночь, кроме как для воздаяния ему почестей — например, ради приезда детей покойного. И даже человек, совершивший особо тяжкое преступление, приговоренный по закону Торы к казни и потом — к минутному повешению, должен быть похоронен в земле в этот же день.
Ни в коем случае нельзя извлекать какую-то пользу из мертвого тела (снимать волосы, вырывать зубы и т.п.). Не хоронят рядом людей, бывших при жизни врагами. Не хоронят грешника рядом с праведником.
Нарушение заповеди хоронить в земле — очень большой грех. И столь же большой грех — сжечь тело умершего. Безусловно, лучше похоронить родного человека далеко от дома, даже не имея потом возможности посещать его могилу, чем кремировать тело. То есть, в первую очередь, следует заботиться об умерших, а не об удобствах оставшихся в живых.
Отдавая долг мертвым, мы не даем нравственной скверне разъедать души живых, заботимся о себе и своих близких и помним, что нас ждут в синагоге.
