В этом я в очередной раз убедился на недавнем воскреснике, о котором уже сообщалось на нашем сайте, когда Херсонская еврейская община приводила в порядок старое еврейское кладбище, расположенное по улице Розы Люксембург. Говоря о недолговечности памяти, автор этих строк вовсе не имеет в виду, что мы забыли тех, кто там покоится уже почти два столетия. Впрочем, если уж быть откровенным до конца, такие времена действительно случались еще пару десятилетий назад, когда разоренное кладбище мало кто посещал, в ограде зияли страшные дыры и заходить туда было опасно: по всей территории громоздились клубки металла из порушенных могильных оград, и можно было легко получить увечье.
Но вот с приездом посланников Любавичского Ребе в Херсоне стала возрождаться община, и одним из первых массовых мероприятий, проведенных по инициативе тогдашнего раввина Аврума Вольфа, была попытка привести кладбище в надлежащий вид, чисто внешне – мало что давшая, так как работы там был непочатый край, но показавшая, что вместе мы представляем собой силу, способную на многое.
Потом такие воскресники стали ежегодной традицией, и кладбище год от году становилось ухоженнее. К сожалению, не могу сказать, что сегодня оно имеет вид образцового исторического Мемориала общины. Конечно, давно не торчат повсюду опасные железяки, вокруг кладбища установлена красивая металлическая ограда и выглядит оно издалека, уже не пугая глаз. Но вот на самом погосте по-прежнему масса разоренных могил, валяются фрагменты памятников и хоть не белеют уже везде, как это было раньше, человеческие останки, вид его вызывает горькие размышления: как, почему в Херсоне стало такое возможным? Тем более, в самом центре города.
Говорят, истина постигается в сравнении. Когда мне доводится бывать в Одессе, обычно я посещаю могилу своего отца, ушедшего в 1990 году. Вот как описывают одесситы кладбище, где покоится его тело: «Из старых еврейских кладбищ в Одессе уцелело лишь одно. Третье кладбище, утратившее, правда, в военные годы большую часть старых захоронений, стало приютом для могил, перенесенных со знаменитого Второго, закрытого в 1977-м, и главной летописью истории одесских евреев за последние полвека. Там укрыт в углу памятник жертвам погрома 1905 года, там похоронены и Моше Дермбаремдигер, внук знаменитого цадика Леви-Ицхока из Бердичева, и советский писатель Ирма Друкер. Там и «раввинский угол» со строгими надгробьями-домами, и традиционные, по-старинному благородные памятники-стелы с закругленными ашкеназийскими навершиями, и современные, блистающие полированным гранитом и мрамором, изукрашенные портретами и барельефами, а то и круглой скульптурой, такой неожиданной на еврейском кладбище, что диву дается приезжий еврей-путешественник и хватается за видеокамеру – иначе никто не поверит…»
Между тем, это одесское кладбище – ровесник херсонскому, но уже никто, кажется, не скажет о нашем таких слов, какими одесситы описывают свое. И знаете почему?
На том воскреснике, не желая отвлекать людей от работы, я провел мини-соцопрос. Спросил, знают ли они, кто виноват в таком разоре нашего кладбища? И выслушал множество ответов, суть которых сводилось к тому, что виновны некие вандалы, негодяи-антисемиты и охотники за металлоломом. Плюс, разумеется, местные власти, которые до этого допустили. Соглашаясь с высказанными мнениями, я решился все-таки напомнить своим землякам мысль о недолговечности нашей памяти, легшую в заглавие статьи. Потому что никто не вспомнил главное: как лет 30 назад в местных газетах появилось шокировавшее многих евреев объявление о том, что решением горсовета еврейское кладбище, на котором уже более двадцати лет не проводятся новые захоронения, закрывается, на его месте будут возведены нужные городу объекты, и горожанам предлагается в течение полугода перевезти останки своих близких на городское Комышанское кладбище, для чего желающим будет выделен автотранспорт. После чего многие, боясь утраты родных могил, перевезли прах близких на новое место, а на кладбище, которое до этого имело вполне приемлемый вид и нормальную ухоженность, появились в земле зияющие дыры и кучи искореженного металла.
А теперь вопрос «на засыпку» уже уважаемому читателю: как он считает, могли бы ли так поступить одесские власти с Третьим одесским кладбищем? А если могли – что им помешало?
Хотелось бы избежать упреков в отсутствии местного патриотизма. Я вовсе не считаю одесских евреев чем-то лучше херсонских. Ключик от этого ларчика весьма прост и заключается в том, что в Одессе никогда не прекращала свое существование еврейская община, по крайней мере, всегда была своя синагога как центр, в той или иной степени объединяющий евреев. И подобная инициатива властей, при всем их несомненном могуществе в те времена (и притеснениях религии!), несомненно встретила бы гражданский протест, жалобы в центральные органы и нежелательный резонанс заграницей. А в нашей синагоге тогда был вытрезвитель, клиенты которого были безразличны к нуждам настоящих хозяев этого здания. И стало возможным спустя полгода приступить к строительству спортивного комплекса, так видно жизненно необходимого городу и горожанам, что спустя пару десятков лет он благополучно превратился в торговый центр «Оскар», опять-таки без излишних протестов горожан, на этот раз, уже разных национальностей.
…Недели за три до воскресника местные газеты писали о том, что «горело еврейское кладбище». Действительно, работники торгового центра вызывали туда пожарников. Те прибыли и со стороны улицы Розы Люксембург плеснули через ограду водой из пожарного гидранта. На чем свою миссию вполне справедливо сочли законченной и отбыли восвояси. К раввину Иосефу Вольфу и в пресс-службу общины тут же обратились журналисты: не считают ли евреи, что пожар на кладбище – дело рук антисемитов? Будут ли они подымать мировую общественность против такого кощунства?
На что раввин, удивленный таким вниманием и непривычной заботой местной прессы о благе еврейской общины, спокойно сказал, что на кладбище горела перезимовавшая под снегом и высохшая в теплые весенние деньки трава, и причиной тому может быть всякое: от чьего-то брошенного окурка – до бутылки с жидкостью на дне, сыгравшей роль линзы под солнечными лучами. Так что очередной сенсации не получилось.
И последнее. Память – памятью, а все-таки мы молодцы! Видели бы вы, с каким энтузиазмом работали там люди разного возраста, от школьников – до пожилых. И это при том, что у большинства из них на этом кладбище даже нет родственников… Недаром наши мудрецы испокон веков учили свой народ тому, что все евреи ответственны друг за друга.
