Не так давно в газете «Шомрей Шабос» было напечатано соболезнование по поводу безвременной кончины порядочного человека, настоящего еврея, в традиционном понимании этого слова, реб Нисана Йосфина, прожившего трудную жизнь, но в любых ситуациях проявлявшего благородное, высоконравственное начало.
Сегодня мы представляем для вас возможность ознакомиться поближе с этой достойной личностью.
В хилом теле здоровый дух.
Есть люди, увидев которых раз, уже не забудешь никогда. Впервые я встретился с ним 10 января 1995 года. Почему мне так помнится эта дата? Потому что это был день отлета домой из моей первой поездки в Израиль, а наша встреча произошла в аэропорту Бен-Гурион, где реб Нисан провожал свою дочь Хаю, студентку местного пединститута, на практику в Херсонскую среднюю еврейскую школу № 59, как называлось тогда наше нынешнее учебно-воспитательное объединение «Хабад».
Собственно, мы с ним тогда почти не общались, просто он подошел ко мне и стал спрашивать о школе. Было видно, что человек волнуется за свою дочь и хочет знать все о том месте, где ей предстоит работать. Невысокого роста, худощавый, уже немолодой, с широкой густой бородой, – внешне он был не очень заметен, но вот глаза, горящий пронзительный взгляд, как бы втягивающий тебя в свою орбиту, – вот что выделяло его из массы окружающих.
Как оказалось, недаром он так интересовался Херсоном и нашей школой. Его дочь станет со временем женой главного раввина города Херсона и Херсонской области Иосефа-Ицхока Вольфа, руководителем группы национальных еврейских учебных дисциплин той самой школы, где она проходила первую в своей жизни педагогическую практику в далеком 1995 году.
Шли годы, были у нас с ним и другие встречи, когда они с женой приезжали сюда навестить детей и внуков.
Годы, проведенные в советской тюрьме по обвинению в страшном преступлении: изготовлении и распространении в городе на Неве мацу, – он вспоминать не любил. Отвечал на вопросы о том времени с улыбкой: – Ну, прошло все, и слава Б-гу, поговорим лучше о чем-либо более интересном…
Хотя от одного человека, который знаком с ним много лет, я узнал, что вел он себя в тюрьме в высшей степени достойно. Голодал – но соблюдал кашрут, пользовался уважением других заключенных.
– Страдает за Б-га, – говорили о нем.
Из наших бесед, а реб Нисана интересовало практически все; он был из людей, кто имеет дело, вообще, до всего в жизни; я сделал вывод, что человек он удивительно цельный, абсолютно прямой и без малейшей доли притворства или просто желания показать себя чуточку лучше, чем это есть на самом деле. Помню, как много лет назад по просьбе раввина я показывал Хаиным родителям наш город, те места, которые обычно особенно впечатляют приезжих. Показал наш танк, ствол которого подозрительно «глядит» в сторону местной тюрьмы, рассказав при этом, как уже не одно поколение «сидельцев» мечтает, чтобы танковое орудие выстрелило и – «пали тяжкие оковы». Подвел к могиле «Неизвестного генерала», пояснив, что только в моем Херсоне работникам местных архивов не хватило двух столетий, чтобы выяснить фамилию несчастного генерала, так и оставшегося по сей день безымянным.
Такие экскурсии мне приходилось проводить частенько. Обычно люди смеются, когда слышат о таких казусах. Но вот поведение реб Нисана меня тогда удивило: он чуть ли не плакал от обиды за такое небрежение к памяти павшего воина. Это был очень неравнодушный и близко воспринимавший любые несправедливости человек.
Возможно, поэтому меня не удивило, с какой болью перенес раввин Иосеф Вольф уход Хаиного папы. Честно говоря, наблюдать столь близкие отношения между тестем и зятем мне никогда не доводилось.
В заключение скажу, что о таких, как реб Нисан, людях говорят: «В хилом теле – здоровый дух!». Добрая ему память. Амэйн!
В.Бронштейн.
