Спросите любого ребенка: хотелось ли бы ему стать свободным? И он воскликнет: конечно! Глаза его загорятся, и в них появится романтическая дымка вседозволенности. Потому что в детском понимании свобода – это возможность делать все, что угодно, а запрет совершать разные глупости – нестерпимое ущемление этой самой свободы.
Когда так думает несмышленая детвора, не беда, это в порядке вещей, потому как подлинное понимание слова «свобода» приходит к нам значительно позже, по мере становления личности. Хуже, когда в понимании подлинной свободы путаются взрослые, совершая при этом непоправимые проступки. Как в символической шутке про двух королей, один из которых зажимал свободу, зато другой – воспевал ее. Вот она:
«Жил-был король, который очень любил песенку «тюр-ля-ля, тюр-ля-ля», но терпеть не мог песенку «тру-лю-лю, тру-лю-лю», а тем, кто ее исполнял, приказывал отрубить голову.
Многим это не нравилось. И вот один человек возглавил восстание против короля и сам занял его место.
Новый король с удовольствием пел «тру-лю-лю, тру-лю-лю». Эту песенку мог теперь исполнять кто угодно, ведь наступила свобода. А тем, кто напевал «тюр-ля-ля, тюр-ля-ля», отрубили голову».
Отсюда вывод: крайне осторожно становиться на сторону тех, кто поет какую-то громкую свободолюбивую песнь, по крайней мере, стараться выяснить, кто выиграет при воплощении ее в жизнь, и не приведет ли она к горю и страданиям одних, чтобы, благодаря их мучениям, стало хорошо другим.
Вот и в главе «Бо», которую мы читаем на этой неделе, повествуется о последних актах завершения Великой трагедии рабства нашего народа, напоминающих человечеству о цене освобождения из неволи, уплаченной как рабами, так и их рабовладельцами.
Три последние Г-сподние казни (налет несметных полчищ саранчи, три дня «тьмы египетской» и смерть первенцев) – мощнейший завершающий аккорд наказания ослушников воли Всевышнего, открывший, наконец, для наших прямых предков шлюзы окончательного избавления.
Именно тогда, накануне Исхода, впервые прозвучал и с тех пор стал девизом всех угнетенных и обездоленных бессмертный лозунг. «Отпусти народ Мой» (Шалах эт ами – ивр.) – неоднократно звучавший потом в истории человечества как призыв Всевышнего против любых форм рабства и притеснения. Он слышен в известной песне черных рабов американского Юга: «Сойди, Моше, пойди в Египет и скажи старому фараону, чтобы он отпустил народ твой!». Эти же слова стали рефреном обращений мировой общественности в защиту права на эмиграцию советских евреев в 60-ых годах прошлого столетия.
Надо отметить, что когда эти слова стали использоваться в политических целях, их слегка отредактировали. Была убрана самая важная компонента этого свободолюбивого обращения. Оно стало просто выражением абстрактной любви к свободе и призывом осуществить ее на практике. На деле же, таким ловким «обрезанием» этот лозунг был лишен своей глубинной сути. Того, для чего воля, прежде всего, нужна людям.
Подлинный текст этого обращения-призыва звучит так:
«Отпусти народ Мой, чтобы они Мне послужили». То есть не для того, чтобы отныне можно было бездельничать, или построить для забавы парочку привлекательных идолов, или бродяжничать по миру, попутно слегка подворовывая. И не с целью, обретя заветную свободу, тут же напиться до потери пульса, и стать дебоширить, к удивлению приличной публики. А тем более, заниматься разными вещами, несовместимыми с высокой нравственностью: всемерным обогащением, чревоугодием, сладострастием, беззакониями, попытками тут же закабалить других.
Цель обретения настоящей свободы всегда и везде с давних пор нашего Исхода одна: делать добрые дела, менять мир к лучшему, или, в виде четкой формулы, – преданно служить Всевышнему. Только в таком смысле следует воспринимать это важнейшее качество, и лишь тогда оно достойно того, чтобы любой добрый человек был готов, если понадобится, отдать за него все, вплоть до самого дорогого, что у нас есть – собственной жизни. Наверное, не стоит доказывать, что именно в таком смысле понимал цель выхода из рабства тот вечный Пастух, которому удалось не только вывести свое Стадо на вольные тропы мировой истории, но и прославить в веках свое имя, свой народ и Того, Чьим попечением было достигнуто освобождение.
Надо сказать, что свои пастухи имеются в истории каждого народа. Перейдем от Моше – к Моисею, под именем которого наш праведник известен всему миру, и остановимся на том, что отличает еврейского пастуха от всех прочих. Обойдемся без национализма: я не собираюсь доказывать, что он был кого-то лучше, или другие – его хуже. Пусть читатель попробует сам определить эту разницу.
Вначале о некоторых присущих ему качествах. Как мы уже знаем, Моисей страдал косноязычием. Весьма досадный недостаток. Люди обычно выражают свои мысли словами, значит, для нашего героя подобная деятельность была осложнена. Обидно. Ведь уже с детства он показал такой ум и способности, что невольно насторожил своего сановного дедушку, и тот усомнился: откуда, мол, у нашего малыша такие таланты? В Мидраше глухо упоминается, что как-то один из астрологов предупредил фараона, что звезды показывают, будто его благородный внучек станет избавителем евреев.
Фараон устраивает проверку и решает испытать мальчика. Кладет рядом с ним с одной стороны груду золота, с другой – горящие угли. И думает: если и здесь малыш проявит подозрительную мудрость и протянет ручонки к золоту, то в его жилах течет не наша, не фараонская кровь. Мы люди простые, все больше на горячем обжигаемся… Значит, казним его помаленьку, в назидание всем другим хитро-мудрым. Итак, эксперимент начался. Челядь замерла в ожидании. Дочь фараона побледнела. Она уже мысленно распрощалась с приемным сыном.
Моше стал тянуться к золоту. Вполне естественно, что ребенку больше понравился его блеск, чем тускло мерцающие угли. Но незримый в этой компании ангел Божий вступился за него и заставил поднести к губам не золото, а раскаленный уголек. Жизнь его была спасена, но дефект речи навсегда остался. Не беда. Нет в природе человека недостатков, которые могут помешать ему в выполнении его главного жизненного предначертания.
Тем не менее, наш благородный пастух – самый скромный из всех других пастухов на свете. Если в книгах других религий заветные имена их кумиров встречаются весьма часто, и существует масса праздников, отмечающих те или иные события из их жизни (я здесь специально не называю имен, это правило, которое не знает исключений), то нет ни одного еврейского праздника, основанного на биографических данных этого еврейского лидера. Даже в «Агаде», посвященной Великому Исходу, имя Моисея не упоминается ни разу. И это – имя человека, оставившего нашему народу бесценные Десять заповедей, провозглашенные с вершины горы Синай!
Понимание, зачем нам свобода, помноженное на природную еврейскую скромность и желание служить Всевышнему, помогут нам сберечь себя и своих близких и не забывать, что нас ждут в синагоге.
