Первое правило воспитания – это полная объективность педагога к подопечному. С этим любой согласится, но выполнять на деле такое, казалось бы, простое требование довольно сложно, так как между воспитателями и воспитуемыми всегда устанавливаются личностные отношения, которые и служат помехой для непредвзятости.

Конечно, всякое бывает, особенно, когда бедный родитель не усмотрел за своим наследником, как в шутке про одну «коронованную» особу: «Август, жара, в трамвае едет молодая мама с сыном лет 7—ми, на котором меховая шапка… Сын: — Мама я принц или король?!

Люди вокруг в изумлении начинают шушукаться.

Мамаша со слезами на глазах громко восклицает: Принц или король??? Пусть тебе люди скажут, кто ты!

Желая объясниться, она снимает с сына шапку, а под ней хрустальная ваза: — Вот полюбуйтесь, пока я занималась с другими детишками, этот «король» надел, а снять не можем — в больницу едем…»

Труднее всего непредвзятость дается в семье, где общение взрослых и детей протекает, практически, без временных ограничений. Домашняя среда не терпит различного отношения к детям. Ведь бережная объективность по отношению к одному ребенку и желание простить недостатки или, скажем так, попустительство – к другому, всегда заметны и в большинстве случаев приводят к не самым хорошим результатам.

Рассмотрим это на примере близнецов Эйсава и Яакова, родившихся после двадцати лет бесплодного брака у Ицхака и Ривки, о чем повествуется в главе «Толдот», изучаемой на этой неделе. Про объективность матери, узнавшей накануне родов, что причиной ее тяжелой беременности является борьба между плодами в ее животворящем лоне, которая приведет со временем к многовековому конфликту между великими потомками ее детей, а в более глобальном понимании – между силами добра и зла, говорить не приходится. Ибо она знает, кто из них будет олицетворять все лучшее в этом мире, а кому уготована противоположная участь.

С годами разница в характерах и поведении братьев становится более заметной. Эйсав станет охотником, «человеком степей», а Яаков, «человек кроткий, сидящий в шатрах» Торы, углубится в развитие своей бессмертной души.

Наступит день похорон Ицхака, в корне изменивший стабильность отношений между братьями. Чем в этот день занимается Яаков? Он готовит похлебку из чечевицы, которая издавна служит традиционным похоронным блюдом. Эта скромная чечевичная похлебка, за миску которой уставший и голодный после трудной охоты Эйсав бездумно продает свой будущий духовный статус и сопутствующие ему, в виде первородства, высокие обязанности, неопровержимо свидетельствует о том, что быть преемником Ицхака старший сын не достоин. Тот, кто готов отдать многое за ничто, не может быть полноценным лидером.

Теперь нам более понятен поступок Ривки, убедившей Яакова обмануть отца, чтобы, вместо брата, получить отцовское благословение.

Но остается вопрос, тревожащий многие поколения: почему в одной семье, у одних и тех же родителей, рождаются настолько разные дети, что их даже иногда можно считать антагонистами? Что служит причиной формирования, заметьте – в одинаковых условиях – людей с совершенно разными характерами?

Прежде, чем попытаться дать ответ, нелишне обратить внимание на деталь, которую многие упускают, ошибочно считая второстепенной. Суть ее в том, что добро – есть категория открытая, ему не за чем меняться или под что-то подстраиваться. Другое дело зло – противоположность добра, которое часто маскируется, пытаясь обманом вызвать к себе расположение и успешно продолжать творить свое черное дело дальше.

Проследим формирование личности Эйсава. Из мидрашей известно, что до тринадцати лет братья мало чем отличались друг от друга. Они всему учились у своего отца Ицхака и деда Авраама. И только когда им исполнилось тринадцать лет, стало очевидно, что у них совершенно разные цели в жизни. Здесь цифра 13, означающая еврейское совершеннолетие, говорит о том, что нельзя судить о наклонностях человека по поступкам детских лет, так как подлинное лицо его начинает проявляться лишь с возрастом.

Наши мудрецы в таких случаях приводили пример миртового дерева и тернового куста, росших совсем рядом. Пока они не набрали силу и не разрослись, казалось, что они из одного семейства. Но вот они выросли, и на ветвях одного распустились цветы необыкновенной красоты, а на другом — шипы.

«Так и Яаков с Эйсавом, – писал раввин Моше Вейсман. – Тринадцать лет они учились в бейт-амидраше у одних и тех же учителей. Но Эйсав решил стать охотником, а Яаков продолжал заниматься Торой. Сначала он учился у Авраама, затем отправился к Шему, потом — к Эверу и вновь вернулся к Шему. А Эйсав в это время ходил по полям и ловил зверей. Но кроме этого он славился фантастической сообразительностью, ибо мог ловить не только бесхитростных зверей, но и… преступников, поскольку умел добиться признания в совершенном преступлении от любого из них.

Когда местный судья не справлялся со своей ролью, он звал на помощь Эйсава. Судья допрашивал преступника:

— Почему ты совершил это преступление?

Я не виновен, — отвечал тот. — Я никого не убивал.

Тогда звали Эйсава, который умел поставить вопрос так, что в ответе обвиняемого содержалась вся нужная информация и уже не оставалось и доли сомнения в его причастности к совершенному преступлению. Эйсав спрашивал у обвиняемого:

Каким оружием ты пользовался — мечом, копьем или ножом?

Застигнутый врасплох, убийца тут же сознавался. Вор выдавал своего соучастника, убийца рассказывал о том, каким он пользовался оружием и т.д. Так, в ловушки Эйсава попадали и звери, и люди».

Здесь можно привести следующее обращение царя Давида в своих псалмах к Всевышнему: “Ты сделал меня мудрее моих врагов…” (Теилим 119:98). Которое трактуется: “Сделал меня мудрее (благодаря тому, что я учился у) моих врагов” и дает нам урок того, что из тактики наших недоброжелателей тоже можно извлечь пользу, для чего следует хорошо знать ее и применять по необходимости.

Эйсав умело притворялся, стараясь в глазах других людей выглядеть праведником. Глупо полагать, что внутренняя суть старшего сына была неизвестна Ицхаку. Но любящий отец позволял себе чему-то верить, а на что-то закрывать глаза, не желая быть слишком строгим к сыну, так как отдавал себе отчет в том, что в мире нелюбви и злобы Эйсав может еще больше испортиться. Возможно, своей любовью и лаской он надеялся привлечь первенца к служению Всевышнему, так как предвидел, что от него родится достойный потомок — пророк Овадья.

Наверное, труднее всего было Ривке, замечавшей в Эйсаве все семь людских пороков, перечисленных в Мишле 5:16: высокомерие, лживость, способность убивать, дурные помыслы, лжесвидетельство, склонность к ссорам. Но все равно она старалась не показывать это знание.

Между тем, исследователи наших священных текстов упрекают Ицхака за недостаточную требовательность и попустительство по отношению к Эйсаву, ведь недаром сказано: “Кто жалеет своей розги, тот ненавидит сына; кто любит, тот наказывает его с детства” (Мишле 13:24), то есть отсутствие должной требовательности ведет к тому, что дети сходят с верной дороги. Так было с Авраамом, попустительствовавшим Ишмаэлю, в конце концов, ставшему тем, кем он стал. Мягкость Давида к Авшалому привела к тому, что сын восстал против отца и навлек несчастье на его царство. Плохим человеком стал и Адонияу, воспитанный снисходительным папой.

Конечно, у каждого из этих отцов были свои причины проявлять излишнюю доброту за счет снижения строгости и требовательности. Но все это, как правило, приводило к плохому концу. Отсюда вывод: дабы сберечь себя и своих близких, надо к своим отпрыскам быть требовательными и справедливыми, не забывая, что двери общины всегда открыты.