На долю каждой эпохи выпадают свои плюсы и минусы, достоинства и тяготы. О бедах и невзгодах поговорим в другой раз. Тем более, по мнению мудрецов, ничто так не самосохраняет, как позитивное мышление. По типу: думай о хорошем – и будет все хорошо. Когда-нибудь…

Справедливо считается, что важнейшим из удовольствий бытия является человеческое общение. Разумеется, не с недругами или неприятными нам людьми, а с теми, кто своими взглядами на жизнь, поведением в быту, существованием в многогранном мире – интересен нам и способен привнести новую живительную струю в наше мировосприятие.

Тяга к общению с себе подобными даже получила научное обоснование в виде введения термина – «сенсорное голодание», другими словами – отсутствие притока новых впечатлений

Чтобы не углубляться дальше, скажу пару слов о себе. Когда я закончил пединститут и получил направление в село, от  соболезнующих не было отбоя.

        – Бедняга, тяжкое выпало тебе испытание, как бы ты там, в селухе, на безлюдье, не спился ненароком…

Картина сельской жизни оказалась не столь страшной. Конечно же, нашлись люди, в основном, коллеги и сельская интеллигенция, общение с которыми скрашивало трудовые будни. Но, честно говоря, разница между городом и селом в этом плане была ощутимой. И это, заметьте, не в сравнении с Москвой или Ленинградом, а с нашим милым захолустным Херсоном…

Думается, сегодня это не так. Подлинный прорыв обеспечил всемогущий Интернет, – с его огромными возможностями по устранению сенсорного голодания.

Где бы ни жил сегодня твой умный современник, какой пост ни занимал в деловой или социальной  иерархии – зайди на его сайт, читай, чем он живет, вступай, наконец, в общение с ним, конечно, если у тебя есть что сказать и чем поделиться.

Как-то на личном сайте Бориса Акунина нашел я в комментариях к одному посту такую жемчужину: «Я извиняюсь, но не могу удержаться, чтобы не рассказать анекдот, или даже притчу в тему.

Как-то ко мне во двор забрел старый, устало выглядящий пес. На нем был ошейник, и пес был весьма упитанным, так что я поняла, что он не бездомный и за ним хорошо ухаживают. Пес спокойно подошел ко мне, я погладила его по голове; затем он зашел вслед за мной в дом, медленно пересек прихожую, свернулся калачиком в углу, тяжело вздохнул и уснул. На следующий день он пришел снова, поприветствовал меня во дворе, опять зашел в дом и уснул на том же месте. Спал он примерно час. Так продолжалось несколько дней. В конце концов, мне стало интересно, и я прикрепила к его ошейнику записку следующего содержания:

«Хотелось бы знать, кто хозяин этой прекрасной собаки, и знает ли он (то есть вы), что пес практически каждый день приходит ко мне вздремнуть?» На другой день пес пришел снова, и к его ошейнику был прикреплен следующий ответ: «Он живет в доме, где растут шестеро детей, двоим из которых не исполнилось еще и трех лет. Так что он просто пытается где-нибудь отоспаться.

Можно я тоже приду к вам завтра?».

Этот небольшой текст вначале показался мне забавным, и лишь вчитавшись, я нашел его наполненным глубоким содержанием. Могу признаться, что он даже заставил меня несколько по-другому посмотреть на, казалось бы, не таящий каких-то особых тайн жизненный мир большого семейства.

Есть у меня приятель, которого Господь щедро наградил детишками. Прекрасный семьянин, добрый человек и отец. Взвалил на себя огромную ношу по руководству общиной. Часто в разъездах, но успевает все. Несмотря на нашу близость, со стыдом отмечу, что мне как-то и в голову никогда не приходило, что это такое – жить в большой семье. А теперь, вот, прочитал и задумался…

Его жена, хрупкая на вид молодая женщина, занимается не только воспитанием детей и ведением дома, но и уделяет много сил и внимания общественной деятельности, всемерно помогая своему супругу в становлении еврейского образования в нашем регионе. И это – когда на ее плечах шумная детвора, где у каждого свой характер, вкусы, желания, да еще и по-детски эгоистичное стремление любым путем завладеть вниманием любимой мамочки…

А ведь если серьезно вдуматься, то жизнь этой еврейской женщины – ни на йоту не принадлежащая, собственно, ей, а полностью и до конца отданная своей семье в целом, и каждому ее члену в отдельности – не что иное, как подвиг. Причем, самой высшей пробы, наверное…

Интересно, что помогает ей всегда сохранять присутствие духа, внешнее спокойствие и доброжелательность в общении с другими людьми? В конце концов – высыпаться, находясь все время на ногах? Не думаю, что это большая тайна, и ларчик сей отрывается довольно просто: настоящие еврейские женщины, подвижнически отдающие себя семье, никогда не страдают сенсорным голоданием. Их жизнь прекрасна – занятые главным, они не маются в поисках третьестепенного.

Может ли быть что-то лучше и выше духовного мира таких женщин?