Автор Эзра Ховкин 

   ЧУДО БЕЗ ЧУДА

   Однажды четвертый глава ХАБАДа Ребе Шмуэль приехал по делам в город Витебск. Он остановился у одного из уважаемых горожан. Днем, когда со всеми знаками внимания пригласили его за празднично накрытый стол, он вдруг отказался от обеда. Хозяева пришли в смятение, никто не знал, что думать. Спустя короткое время выяснилось, что кухарка по недосмотру приготовила курицу, по поводу которой есть шайла  сомнение в еекашерности. И эту шайлу никак нельзя решить в положительную сторону…

   Тут люди стали перешептываться. Слова “цадик”, “святой” были у всех на устах. Ребе Шмуэль почувствовал это и решил объясниться. Он сказал:

   – Ничего чудесного нет. Просто утром, когда я накладывал тфилин, у меня вдруг мелькнула мысль об обеде. Никогда раньше у меня не возникали подобные мысли во время молитвы. Я понял, что эта мысль пришла из нечистого источника. А раз так, то лучше подождать с обедом. Вот видите, чудо совсем ни при чем…

   “БЕН ЕХИД” И ПОДЗАТЫЛЬНИКИ

   Мальчик родился в несчастливое, суетное, опасное время. Тогда у многих было модно смеяться над еврейством, покидая его. Евреи сбривали бороды и шли в цирк поднимать на спор гири вместе с саратовскими грузчиками вместо того, чтобы поднимать в своей молитве весь мир. Литераторам полюбилось слово “правда”. Описывая тесный и не очень прибранный хедер, так непохожий на стройные фасады русских гимназий, они думали, что добрались до сути этого слова. И еще меламед, который дергает мальчиков за уши и кричит на них…

   Многие объясняли, кивая через плечо: “Вот поэтому я не с ними, поэтому я ушел…”

   Мальчику шесть лет. Он расстался с рабби Иекутиэлем, который учил его Торе и рассказывал такие удивительные истории про Бешта. Теперь он ходит к рабби Шимшону и учит Талмуд.

   В классе семеро детей. Йосеф-Ицхак сидит от ребе по правую руку. Это честь довольно сомнительная. Неважно, кто из ребят балуется, первый подзатыльник достается ему. Бен ехид  единственный сын у своей матушки, Йосеф-Ицхак к подзатыльникам совсем не привык. Но он терпит, потому что это Тора, и это ребе, и это путь, по которому идет его отец.

   Душу мальчик отводил, навещая прежнего учителя, реб Иекутиэля. Иногда он делал это по субботам. Реб Иекутиэль, хорошо выспавшись после праздничной трапезы, сидел за столом перед стаканом чая в расстегнутом сюртуке и в бархатной ермолке. Он сажал ученика рядом и требовал, чтобы Йосеф-Ицхак пересказал все новые истории, которые слышал от отца. Мальчик с охотой подчинялся, а потом просил того же от учителя. Горячий чай и горячее воображение дополняли друг друга. День тихо клонился к вечеру, навевая грусть от уходящей субботы, а учитель и ученик не переставали переживать удивительные приключения. Самым удивительным было то, что эти истории произошли на самом деле. Мальчик чувствовал, что мир – его мир и мир вообще -стоит прочно, пока небеса открыты для еврейской молитвы, а праведники спешат нам на помощь в час беды. После таких рассказов ему легче было собираться завтра в хедер, чувствуя, как заранее начинает гореть левое ухо…

   На учительское ремесло сердитый реб Шимшон получил браху от прадедушки мальчика, Ребе Цемаха-Цедека. Но это не значило, что он испытывал какое-то особое почтение к правнуку Ребе. Однажды, после очередной ребячьей проказы, реб Шимшон схватил длинный ремень и начал стегать всех подряд, крича:

   – Тут все равны! Мне не важно, кто здесь сын богача, кто бен ехид, а кто сын рава! “Страх перед учителем – как страх перед Небом!” И я вам задам!

   Голос меламеда гремел, ремень свистел, кто побойчей, выбежал на улицу или спрятался под стол. А трое нежных еврейских мальчиков упали в обморок, в том числе и Йосеф-Ицхак. Больше месяца он провалялся в постели. Потом его отвели к другому меламеду.

   Для чего вообще нам знать эту историю, где и ребе, и хедер выглядят не так уж красиво? Очень просто: чтобы мы поняли, каким испытаниям подвергался мальчик. Тяжело – ну и что? Такой хедер, такие евреи, такой мир… И надо в нем жить.

   ГОРЬКИЙ АРБУЗ

   Это было, кажется, в Рош Ашана, на новый год… В этот день по обычаю нужно есть новый плод, который еще не пробовал в этом сезоне. Бабушка подарила мальчику арбуз, и вот он несет его под мышкой, раздумывая, где бы лучше присесть, чтобы попробовать это сладкое сокровище. К мальчику подошел приятель, они перекинулись парой слов. Приятелю тоже захотелось арбуза, и Йосеф-Ицхак согласился отрезать ему небольшой кусок, но приятель нудил: “Нет, давай поровну…” Кое-как договорившись, стали они есть. Тут Ребе Шолом-Довбер распахнул окно и позвал мальчика. Отец сказал:

   – Это хорошо, что ты поделился с другом. Но как же неохотно, сынок, ты это сделал…

   И отец стал объяснять, как важно делиться чем-то с другим евреем без горечи в душе, с открытым сердцем. То ли день был особый – Рош Ашана, то ли слова отца запали в душу, но мальчик заплакал, и случилась рвота, и арбуз вышел, как вошел…

   На плач любимого сына прибежала мама. Узнав, в чем дело, она спросила у Любавичского Ребе, своего мужа:

   – Послушай, чего ты хочешь от ребенка?! И Любавичский Ребе ответил:

   – Ничего, ничего… Сегодня наш сын приобрел еще одно хорошее свойство…

   А какое – не сказал. Так или иначе, но это было очень серьезное воспитание, спартанское, если можно так сказать о дисциплине сердца…

   КТО ЕСТЬ КТО

   Два стройных, высоких, крепких еврея с белыми бородами, в черных сюртуках обсуждают возбужденно то, что рабби Шолом-Довбер рассказывал сейчас на фарбренгене. А именно: кто такой хасид, кто может им называться. Йосеф-Ицхак сначала терпеливо слушал, а потом не выдержал и похвастал:

   – Вы только сегодня узнали, кто такой хасид, а мне отец рассказал об этом еще зимой!

   Раввин Харькова, рабби Ехезкель Арлозоров, рассмеялся:

   – Нет, ингелэ, ты знаешь, кто такой хасидон… Хасид и хасидон -между ними большая разница!..

   – А в чем она?

   – Это пусть отец тебе объяснит.

   Из этого разговора Йосеф-Ицхак извлек нечто важное. Оказывается, можно считаться хасидом, и называться хасидом, и ездить к Ребе, и танцевать с друзьями на фарбренгенах – и при этом оставаться оберткой от конфеты, хасидоном…

   Опасаясь подобной участи, мальчик при первой же возможности спросил отца, какая разница между хасидом и хасидоном. Отец ответил:

   – Хасид похож на дерево, которое приносит плоды. Мальчик понял и кивнул головой, но потом вопрос этот вернулся и начал его мучить снова. Время от времени он задавал его своим учителям или старым хасидам. Каждый раз ответ был другим. У него копилось в памяти: хасид тот, кто все время учится, он каждую минуту готов служить Б-гу, он умеет страдать, у него чистое сердце, он предпочитает молчание разговорам…

   С годами этот список все увеличивался. Когда Йосефу-Ицхаку было шестнадцать лет, рабби Ехезкель Арлозоров навестил их на даче. Сын Ребе напомнил ему о разговоре, который состоялся у них десять лет назад, после фарбренгена. Арлозоров улыбнулся и тут же затеял с другим хасидом жаркий спор, кого считать хасидом, а кто остается хасидоном. Видно, всех хабадников страшила эта участь.