Автор Эзра Ховкин

   НА БЕРЕГУ ВЕКА, НА БЕРЕГУ МОРЯ

   Наш мальчик уже не мальчик, ему семнадцать лет, он скоро сдаст экзамен на смиху и получит право называться раввином. Сейчас он как будто сидит один на берегу моря, и волны отцовской мысли вздымаются с пугающей легкостью навстречу, как валы.

   Как может причудиться такое, ведь в комнате полно народу? Празднуют тнаим  помолвку Йосефа-Ицхака с Нехамой-Диной Шнеерсон, дочерью их родственника, рабби Авраама из Кишинева.

   Предложили отцу юноши три шидуха  трех возможных невест для его сына. Родители двух девушек были людьми весьма состоятельными, а семья третьей настолько бедна, что даже на свадебные расходы ничего у них отложено не было. Правда, зато это были прямые потомки его прадеда, знаменитого Ребе Цемаха-Цедека, третьего главы ХА-БАДа…

   Отец и мать склонялись в сторону бесприданницы, но бабушка, госпожа Ривка, считала, что при нынешних денежных трудностях приданое может помочь внуку… Не зная, на что решиться, решили спросить мнение Йосефа-Ицхака. Позвали его, описали кандидаток в невесты, рассказали обо всех “за” и “против”. Он выслушал, подумал и сказал:

   “В недельной главе Торы Авраам говорит своему рабу, чтобы он взял жену для Ицхака “из семьи моей, из дома отца моего…”

   И это был его ответ, так и порешили… Теперь, когда вместе с родными Нехамы-Дины был составлены и подписаны тнаим, хасиды, сгрудившись за столом, пели нигуним и делали лехаим в честь этого радостного события. Народу – не протолкнуться. А жених, сидящий возле отца, непонятно почему чувствовал себя в одиночестве, на берегу моря, и волны…

   Отец говорил:

   – Обо всем мы помним, кроме как о том, чтобы радоваться Всевышнему и наслаждаться им… Разве можно отталкивать от себя это?.. Есть глупые хасиды, которые хотят предаться этому наслаждению через 120 лет, когда покинут наш мир… Я сказал “глупый хасид”? Но ведь “глупый” и “хасид” – это вещи несопоставимые. Глупец не сможет сделаться хасидом, а хасид наверняка не будет глупцом… И все же тот, кто собирается наслаждаться Всевышним, когда окажется в другом мире, он “глупый хасид” и никто больше. Он именно хасид, потому что все же хочет наслаждаться Всевышним. Нехасид желает, чтобы Всевышний наслаждался им, его комментариями к Торе, например. То, что можно наслаждаться Всевышним, это знают только хасиды. Но отодвигать это до поры, когда через сто двадцать лет окажешься в раю, – на это способен только глупец…

   У Йосефа-Ицхака был обычай каждый вечер, как бы поздно он ни ложился, хотя бы час посвящать записям в дневник того, что узнал и услышал за день.

   В тот день, записывая слова отца, он вспомнил еще один рассказ на ту же тему. Ребе Шнеур-Залман, первый глава ХАБАДа, назначил своего пятнадцатилетнего сына, рабби Довбера, главой над юношами, изучавшими Тору. Алтер Ребе сказал тогда сыну примерно так:

   – Самое первое, что нужно сделать – отучить хасидов быть глупцами. Глупость – это железная стена, которая мешает приблизиться к хасидизму. Два значения есть в еврейском языке у этого слова: “недалекость” и “баловство”…

   Перо застыло в руке юноши. Слова двух Ребе, соединившись, рисовали интересную картину. Алтер Ребе отбирал себе в ученики молодых людей с выдающимися способностями. Слово “глупость” в обычном смысле не подходило к ним. Но “баловство ума” сейчас, в конце девятнадцатого века, стало повсеместным явлением. Люди купались в деталях, утопали в частностях, не желая видеть главное. Каждое открытие вместо того, чтобы приближать к Творцу, ставило заслон, преграду… “Причем тут Б-г, когда это электричество?”… В этом была глупость умных людей, баловство разума. Возникло новое понятие: “миньян образованных”. Местечковый аптекарь, телеграфист, учитель, купец, который побывал даже в Варшаве, молились отдельно от всех, чтобы вдосталь поговорить после и во время молитвы о переговорах с Турцией, о том, сколько телефонов есть в Америке, о женитьбе Ротшильда, обо всем…

   Хасиды не такие.

   “Наслаждаться Всевышним”, что это? Отбросить все лишние детали и во всем видеть только Его?

   Йосеф-Ицхак поймал себя на том, что вновь размышляет на прежнюю тему: кто же такой хасид?

   ПИРОГ И ПРИТЧА

   Вскоре после тех событий, накануне Йом Кипура, Ребе Шолом-Довбер пришел к своей матери, госпоже Ривке, чтобы, согласно обычаю, получить из ее рук кусочек пирога на меду – леках. И еще он попросил у нее прощения за то, что выбрали они невесту для сына не в соответствии с ее желанием.

   Отвечала ему мать:

   – Майн кинд, расскажу тебе одну историю. Ты знаешь, что есть евреи-ишувники, которые живут в деревнях среди гоев, арендуют ферму или мельницу и тому подобное. Синагоги поблизости нет, молятся они в одиночку, но все же на праздники стараются приехать в город, чтобы этот день провести с евреями на общей молитве.

   Однажды собрался ишувник со всем семейством, сыновьями и зятьями в город на Йом Кипур. Как ни торопил он домочадцев, а отъезд все затягивался. Не было у него сил сидеть сложа руки, и сказал он:

   – Знаете, я тронусь в путь на своей телеге и подожду вас у рощи, на перекрестке. А вы, проезжая, окликните меня, и уж тогда поедем все вместе.

   Сказано – сделано. Доехал он до указанного места, свернул с дороги в рощу и от усталости, а также потому, что выпил поутру стаканчик водки, уснул. Сыновья и зятья со своими семьями тоже отправились в дорогу и в хлопотах и суете позабыли об отце, проехали мимо…

   Проснулся ишувник под вечер. Солнце заходит, ехать уже никуда нельзя, чтобы не нарушить святость праздника. Вздохнул он раз, вздохнул другой, а потом поднял глаза к Небу и стал молиться:

   – Владыка мира! Знаешь, дети совсем обо мне позабыли, но я им прощаю. Прости и Ты нам, своим детям, если мы иногда забываем о Тебе…

   И госпожа Ривка дала Ребе, своему сыну, кусок пирога на меду и добавила:

   – Пусть Всевышний простит всем нам так, как я прощаю тебе…

   ПОХВАЛЬНОЕ СЛОВО ЖЕНИХУ

   Что такое, почему?.. Ребе Шолом-Довбер, беседуя о сыне с отцом его невесты, попросил своего хасида Файвла Залманова рассказать о его учебе с Йосефом-Ицхаком, а тот мнется и не желает раскрыть рот…

   Но Ребе настаивает, и деваться некуда. Не очень громким голосом Файвл рассказал, как они вместе учили “Шаар Аехуд”, книгу второго Любавичского Ребе. Йосеф-Ицхак даже начал писать комментарий к этой книге. В это время он заболел. Врач велел ему ограничить занятия и, кроме прочего, рано ложиться спать. Йосеф-Ицхак согласился, но тайком условился с Файвлом, что после полуночи тот будет приходить к нему, и они продолжат учебу.

   Так и было. Каждую ночь они сидели за книгой до зари. И все были довольны: Йосеф-Ицхак – потому что учился, врач – потому что выполнялось его предписание, и госпожа Стерна-Сара, мама, – потому что думала, что ее сын сладко спит. Залманов, чернобровый красавец с окладистой бородой, боялся, что если она узнает правду, то влетит им обоим, и Ребе не спасет…