Автор Эзра Ховкин  

 Надежное средство

   В любой компании всегда найдутся люди умеренные, и среди членов “Общества для распространения просвещения” они тоже были. Один из таких, господин Перлмутер, встретил Йосефа-Ицхака в Петербурге, на улице Садовой. Поздоровавшись, он сказал:

   – Хорошо, что мы встретились, я собирался разыскать вас. У меня есть важное сообщение, которое касается Ребе и в известном смысле вас. Где вы остановились?

   – В Серафимовской гостинице, на улице Забалканской.

   – Я приду туда после службы, в шесть вечера. Только условие: никто не должен знать, что я был у вас…

   Встреча произошла в назначенный срок, и Перлмутер рассказал следующую историю. Недавно в “Обществе” состоялся доклад Гительсона, директора еврейской школы, которую барон Гинцбург недавно открыл в Любавичах. Докладчик долго, красочно и с гневом описывал, как велико влияние Ребе Шолома-Довбера на его хасидов. Не только маамары Ребе, но и его разговоры, ответы на вопросы, случайные замечания записываются хасидами, размножаются в сотнях экземпляров и рассылаются во все концы России. Гительсон сказал, пожав плечами:

   – Каждая беседа рабби Шолома-Довбера – это спичка, которая поджигает хворост. Нам очень трудно влиять на молодежь, когда рядом эти фанатики… Мне удалось добыть отрывок из его выступления перед учениками ешивы. Послушайте, что он говорит о нас…

   И директор стал читать:

   “Всевышний всегда посылает лекарство раньше, чем приходит болезнь… Ешива “Томхей тмимим” возникла раньше, чем “Общество распространения просвещения” стало открывать свои школы. Я уверен, что наша ешива эти школы переживет, что наши ученики исправят тот вред, который эти “просветители” принесли, отучая евреев учить Тору и соблюдать ее заповеди…”

   Когда докладчик закончил, барон Гинцбург воскликнул:

   – Нужно немедленно пригласить господина Трайнина, одного из главных хабадников Петербурга. Пусть он поставит своего Ребе в известность, что мы не позволим отзываться так о нашем обществе, да еще выступая публично… Кто-то отозвался:

   – Этого недостаточно. Трайнин упрям и не робкого десятка. А вы что скажете, Гительсон?

   Директор школы заговорил медленно, подбирая слова:

   – Ну, если бы к губернатору Могилева пришло письмо, что многие студенты “Томхей тмимим” уклоняются от воинской повинности с помощью поддельных документов и других уловок… И если б там было сказано, что прямое участие в этом принимает Ребе и его сын… Думаю, это помогло бы…

   Предложение директора долго обсуждали. Кто-то был за, кто-то против. Но, собственно, чтобы написать донос, не требуется решения общего собрания. Вопрос лишь в том, кто раньше подвинет к себе лист гербовой бумаги и выведет на нем красивым почерком: “Милостивый государь!”

   Прощаясь с Йосефом-Ицхаком, Перлмутер сказал:

   – Я сторонник просвещения, но я верю в Творца и очень уважаю Ребе. Вам нужно быть наготове, понимаете?..

   ТЕПЛОТА БЕЗМОЛВИЯ

   В Любавичах спешили медленно. Вернувшись из Петербурга, Йосеф-Ицхак ранним утром поднялся на крыльцо родного дома. И только в полдень, помолившись, позавтракав, немного отдохнув, он стоял перед отцом и рассказывал о замыслах любителей просвещения, о том, что барон Гинцбург и его компания решили закрыть этот источник тьмы и мракобесия – ешиву “Томхей тмимим”… Силы, средства, связи у них для этого были. Неприятно, когда тебя считают камнем, загородившим дорогу. Неприятно, когда тебя, как этот камень, пинают ногой. От своих, от евреев пинок во много раз больней.

   Отец сказал:

   – Наверняка Всевышний поможет нам и все закончится к добру. Я хочу, чтобы ты пошел на оэль, к могилам наших святых предков, и повторил там свой рассказ во всех подробностях – так, как ты говорил со мной сейчас. Я напишу пан, и ты потом прочтешь его там…

   И вот Йосеф-Ицхак стоит у могил своего деда, Ребе Шмуэля, и прадеда, Ребе Цемаха-Цедека. Он подпоясан гартлом, как на молитве. Горят свечи. Безмолвие, наполненное теплотой.

   Мысль, которая мелькнула до того, как он зашел сюда: если отец так уверен в победе, зачем надо писать пан  пидьон нефеш – письмо с просьбой об искуплении и о защите души, которое хасиды передают Ребе, в этом ли мире он находится или в другом.

   В руках у него два письма – деду и прадеду. Он получает ответ на свой вопрос, когда начинает читать первое из них. Вот отрывок из письма:

   “Сын твой, Шолом-Довбер бен Ривка, и внук твой, Йосеф-Ицхак бен Стерна-Сара, готовы пожертвовать всем ради ешивы и ради того пути, по которому идут ее ученики в учебе и жизни. Умоляем просить у престола Всевышнего большой милости для нас и для всех, кто поддерживает ешиву. И пусть укрепит Всевышний, благословен Он, сердце моего сына, чтобы он выдержал все испытания и преуспел в служении еврейству и евреям…”

   Йосеф-Ицхак понял, что они с отцом сейчас берут на себя очень серьезные обязательства перед Небом. И надо знать, как их исполнить…