Автор Эзра Ховкин

 

 КУСОЧЕК СЕРДЦА

   Суббота не сможет закончиться, пока еврей не закончит ее… Для этого нужно прервать трапезу, помолиться, сказать слова Авдалы, отделяющие седьмой день от будних. В этот день в Любавичах суббота затянулась допоздна. Ребе Шолом-Довбер рассказывал, как нужно готовиться к молитве, какие силы при этом пробуждаются в нашей душе. Хасиды расставались с ним в настроении возвышенном… И лишь реб Ханох-Гендель находился совсем в ином состоянии духа. Он плакал и кричал:

   – Истории, которые рассказывал Ребе, я понял, а все остальное нет!

   Вечернюю молитву, которая обычно занимает не больше четверти часа, реб Ханох-Гендель читал очень долго и закончил только после полуночи. Йосеф-Ицхак, имевший привычку наблюдать за хасидами, дождался конца его молитвы и был за это награжден следующей маленькой речью:

   – Лишь одно есть утешение у меня – что я не гой, что я тоже в числе тех, кто мечтает склониться перед Владыкой мира, Всевышним, благословен Он. Нужно идти на оэль, нужно излить душу перед святыми Ребе, похороненными там, чтобы они заступились за меня перед Всевышним… Ведь чего я прошу? Чтобы Он, Благословенный, сжалился надо мной и подарил мне кусочек еврейского сердца. Просить у Него прибавить мне мозгов – нет у меня такой наглости. Разве я прославился страхом перед Небом или добрыми делами? Нет же! Но попросить кусочек еврейского сердца – это полагается каждому, кто зовется евреем…

   Когда Йосеф-Ицхак рассказал об этой встрече отцу, Ребе Шолом-Довбер сказал:

   – Этот хасид смог достичь подобной душевной чистоты благодаря Псалмам Давида, которые он произносит с предельной серьезностью и разбитым сердцем…

У хасидов

   ГОРЯ НЕТ, А ПЛАЧЕТ…

   Осень. Дождь колотит по крышам, грязь на ботинках, грязь везде. От плиты идет волна тепла, хасиды за столом, разговоры… Реб Ханох-Гендель вспоминает, что говорил известный хасид Гирш Смилянер:

   – Если еврей не отупел и сердце его не превратилось в камень, то когда он стоит рядом с цадиком, сердце его полно стыда. А когда он слышит слова цадика, то плачет – не от горя, а потому что душа пробуждается…

   “ТОТ ЧЕЛОВЕК” И ЭТИ СИОНИСТЫ…

   В начале двадцатого века интеллигенты – еврейские и русские – вели серьезные разговоры. Начинались они за стаканом чая при пузатом самоваре на скатерти с плюшевыми кистями, а потом оборачивались поступками и событиями столь необратимыми, что их последствия довлеют над нами до сих пор. Например, сионизм. Пусть говорят и справа, и слева, что он изжил себя, но ведь надо признать, что он породил свой стиль жизни и свою ментальность, а с этими вещами расставаться намного трудней, чем с программами и лозунгами.

   Под “сионизмом” договоримся понимать идею о том, что евреи должны вернуться на свою историческую родину и заселить ее, и жить на своей земле, как все другие народы. Выполняет еврей при этом приказы Б-га или нарушает их, для сионизма не важно.

   Во время одного из путешествий Ребе Шолом-Довбер и Йосеф-Ицхак заехали в город Нежин, что рядом с Киевом, помолиться на могиле Ребе Довбера, второго главы ХАБАДа. Остановились они у родственников, и навестил их там рабби Шломо-Аарон Ааронсон. Знал он об отрицательном отношении Ребе к сионизму и хотел попытаться переубедить его или хотя бы уговорить смягчить свои взгляды. Йосеф-Ицхак присутствовал при беседе и по обыкновению своему потом записал ее.

   Рав Ааронсон: В Гемаре сказано, что нельзя отталкивать отступника “двумя руками”. Так поступили с основоположником христианства, и в результате он совсем отпал от еврейства, что привело и к другим последствиям, известным всем… Мне кажется, если мы начнем отталкивать сейчас сионистов, то лишь ускорим их духовное падение и уход от религии.

   Ребе: Мудрецы наши сетуют, что “того человека” оттолкнули до того, как он раскрыл спрятанное в тайниках души зло, до того, как оно вылилось в поступки. Чем больше скрытому в душе злу не дают раскрыться, тем больше шансов у добра преодолеть его. Ведь известно, что “раскрытое” имеет преимущество над “скрытым” и способно переделать его, исправить окончательно. Поэтому “тот человек” имел шанс, находясь вблизи мудрецов, не дать своему тайному злу облечься в поступки. С сионистами дело обстояло по-другому. Они своих взглядов не таят, а декларируют их публично и очень напористо. Они поставили целью создать светское государство, и от этой мысли очень трудно отказаться – тогда исчезнет их движение. Тот, кто начнет “приближать” их сейчас, будет вместо этого сам приближаться к ним, не дай Б-г… И еще: они не склонны к переменам и уступкам. Они могут уступить что-то маловажное и лишь для отвода глаз. А из-за этой “уступки” – прибыль: много новых простодушных людей попадет в их ловушку…

   Рав Ааронсон: И все же есть от сионистов польза! Были люди, полностью оторванные от еврейства, которые через сионизм вновь приблизились к нему. Теперь они с гордостью произносят: “Я – еврей”…

   Ребе: Вы говорите – “приблизились”. В чем? В том, что стали соблюдать Тору и ее заповеди? Наоборот, путь к вере, путь к Торе для сиониста еще более далек, чем для людей из “Общества распространения просвещения”. Просветитель знает, что он сошел с дороги Торы, что имя “еврей” с трудом применимо к нему. Поэтому когда искра Всевышнего вдруг вспыхнет в его душе, а она есть у каждого еврея, то он снова захочет вернуться к Торе. Мы видели это, когда были погромы в Киеве. Нашлись еврейские студенты, которые стали после этого накладывать тфилин. И хотя недолго длилось их пробуждение, но если бы рядом оказался еврей со страхом Б-жьим в сердце и стал бы он опекать их, то их тшува была бы полной и окончательной. Сионисты же поставили свой национализм вместо Торы. В прошлом году я читал в их журнале, что, даже если человек нарушает все заповеди, даже если он отрицает Творца, не дай Б-г, но при этом настроен националистически, это настоящий еврей. А другой журнал пишет, что вся религия наша, все постановления мудрецов нужны были, чтобы “сплотить народ” – сначала при исходе из Египта, а потом в галуте. Тора для них – это всего лишь удачная идея. Естественно, что они считают себя свободными от ее заповедей, поскольку нашли идею еще более удачную – национализм, сионизм.

   Рав Ааронсон: С вами трудно спорить. Однако если смотреть на вещи практически, то можно спросить: разве нас больше? Разве мы сильнее? А если так, стоит ли затевать с ними ссору?

   Ребе: Кого больше, а кого меньше, трудно сказать. Есть среди наших братьев немало людей, способных к размышлению, но они ленятся вникнуть в дело сами, а принимают то, что другие, “более сведущие”, им говорят. Сионисты, как свинья в известной притче, показывают им свои “кашерные” раздвоенные копыта, а зло, которое скрыто в их учении, прячут подальше. Есть группа евреев еще более многочисленная, у которых от рождения есть страх Б-жий в сердце. Однако они думать не приучены, верят в то, что “большие люди” говорят. Когда говорят им сионисты, как хорошо быть таким же народом как все и вернуться в любимую всеми и желанную Святую землю, да еще зажить там припеваючи – такого рода людям ничего более и не надо, чтобы поверить и пойти следом… Но если увидят и услышат они раввинов, которые будут кричать о том, как плох и опасен этот путь и что ведет он к отрыву от Торы, к отрыву от Б-га, эти евреи, я уверен, задумаются…

   Это отрывок из беседы с Ребе Шоломом-Довбером о сионизме. Он высказался в присущем ему стиле – точно, твердо, глубоко.

 

(Продолжение следует)