Автор Эзра Ховкин
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
РЕБЕ – НАПЕРЕКОР ВСЕМУ
ЧТОБЫ ЕШИВА СТАЛА МОГУЧЕЙ
Первые два года после кончины отца были для рабби Йосефа-Ицхака временем затворничества – и вынужденного и добровольного одновременно. Почти год он болел, тяжело. К этому нужно прибавить время, когда он размышлял и выстраивал план действий. В завещании, написанном отцом, говорилось, что сын продолжает руководить ешивой “Томхей тмимим” и должен вести ее прежним курсом, то есть воспитывать людей, готовых на все ради еврейства и Торы.
Отец писал: “Сын мой, да пошлет тебе Всевышний здоровья и жизни! Старайся, чтобы ешива, с Его помощью, стала могучей и продолжала осуществлять свою главную цель – изучение хасидута и воспитание сердца… В наше время очень важно укреплять в евреях пнимиют, т.е. умение быть человеком “внутренним”, человеком души…
Все, что может помешать душе, все внешние побуждения и желания нужно отодвинуть полностью, не придавая им никакой ценности – и пусть будет то, что должно быть…
Что касается тебя, сын мой, я верю, что твой разум и понимание происходящего будут служить тебе наилучшим образом. Главное – это самопожертвование ради глубокой и истинной цели. Тогда, с Б-жьей помощью, ты сумеешь точно все взвесить и принять верное решение. Постарайся организовать в местечках уроки хасидута – я начал эту работу, и, благословение Всевышнему, уже идут занятия в нескольких местах. Время нынешнее помешало всему и перемешало все… Пусть будет на то воля Всевышнего, чтобы успокоилась страна и брат начал говорить с братом…
Надо также с новыми силами взяться за организацию хедеров в местечках – работа, которую я тоже начал… Словом, берись за дело, сын мой, и старайся, и живи этим. Друзья наши, люди ХАБАДа, без сомнения встанут рядом с тобой. И Всевышний, благословен Он, поможет тебе и пошлет тебе успех”.
Из завещания отца вытекало следующее:
- Сын должен наперекор всем трудностям поддерживать существование ешивы и не только поддерживать, но и сделать ее “могучей”. Это означало усилить влияние тмимим на еврейскую жизнь в России? Или это значило умножить их число, открыть отделения ешивы во многих городах? Или и то и другое?
- Он должен организовывать в местечках уроки хасидута. Предполагалось, что в больших городах эти уроки продолжаются. Но, теперь это становилось все заметнее, они продолжались далеко не везде. Значит, и в городах…
- Надо взяться за восстановление в местечках хедеров. В скольких именно, в десяти или в ста? Отцовский совет звучал просто: всюду, где их нет. То есть почти по всей Украине, почти по всей Белоруссии, а также в других краях, где возникли новые большие общины. В Москве, например.
Советы отца звучали максималистски, в масштабах всей России. Рабби Йосеф-Ицхак имел характер достаточно замкнутый, углубленный. Он любил общение с единомышленниками, разговор по душам. Но и завещание отцовское, и воспитание, которое Ребе Шолом-Довбер ему дал, требовали сейчас совсем другого.
Рабби Йосеф-Ицхак пододвинул лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и начал писать письма. Он написал их бесконечно много и разослал в сотни еврейских общин. Он спрашивал, сохранился ли у них хедер, действует ли миква, как обстоят дела с кашерным мясом и мацой на Песах. Он стал получать ответы. Он начал отправлять своих посланцев туда, где евреям требовалась помощь. Потом к нему пришли старые хасиды и сказали, что он должен занять место отца, стать Ребе. По обычаю, он сказал перед ними свой первый маамар и стал новым главой ХАБАДа.
Но я думаю, что он стал Ребе еще раньше, тогда, когда было написано первое письмо.
Разговор с отцом
СТАРОЕ УСЛОВИЕ
С самого раннего детства ему запомнились слова отца: “Если хочешь что-нибудь узнать, спрашивай только у меня…”
С кончиной отца это правило перестало действовать.
Или…
В одну из суббот Ребе Йосеф-Ицхак говорил перед хасидами маамар. Вдруг ни с того ни с сего он замолчал. Один из близких ему людей, реб Шмуэль Гурарий, подошел потом к Ребе и спросил, что случилось.
Новый Ребе ответил:
– Ко мне пришел отец.
Хасид заметил:
– Душа вашего отца, наверное, и раньше являлась перед вами. Но зачем же прерывать урок? Новый Ребе ответил:
– Сегодня она была в других одеждах. Хасид замолчал.
