В.Бронштейн

Коль речь зашла о высшем образовании, не будет лишним упомянуть здесь одну историю, красноречиво характеризующую уровень наших вузовских педагогов. 

Дело было в конце восьмидесятых, когда наш пединститут еще не назывался университетом, а автор этих строк был консультантом-референтом депутата Верховного Совета СССР. Который регулярно принимал в здании горсовета избирателей, алчущих его высокого вмешательства для решения своих бед и проблем. Приемы проходили вечером, и обычно выстраивалась длинная очередь людей, готовых покорно ждать часами желанной аудиенции.

Честно говоря, немолодая полная женщина, жалующаяся на то, что ее внука не приняли в институт, у меня сразу же вызвала невольное раздражение. 

– Постыдилась бы идти сюда с такой чушью, это уже вообще переходит всякие границы, – подумалось мне. Похоже, подобные чувства испытывал и сам народный слуга. 

– Поставить нашему Эдичке  «двойку» по английскому… – причитала не по возрасту ярко одетая дама, – да свет не знает такой несправедливости! Вы как депутат просто обязаны немедленно вмешаться!

– Если депутат станет разбираться с каждой «двойкой», где он тогда возьмет время, чтобы помочь сотням людей, толпящихся сейчас в коридоре с более важными проблемами? С такими вещами следует идти в приемную комиссию! – мягко предложил я.

– Если я иду к депутату, значит, мне и нужно идти к депутату! Когда в этом несчастном педине ставят «двойку» такому мальчику – не грешно и обратиться к самому Генеральному секретарю!

– Тысячи абитуриентов не справляются с вступительными экзаменами, тем более, иностранный язык у нас действительно знают немногие… Я, например, тоже им не владею, и жаловаться, если бы мне поставили «неудовлетворительно», никогда бы не стал!- вступил в разговор мой депутат.

– Это ваше дело – жаловаться или нет, – отрезала недовольная бабушка, – но ставить «два» моему Эдику – я никому не дам! Если бы так оценили его русский – я бы не возмущалась, он действительно его не очень хорошо знает. Но английский… Да разве ребенок виноват, что преподаватели не понимают его речь? Это, скорее,  не его, а их проблема – что они его не понимают! Ответил им на все вопросы, рассказал, что надо – а они ему «двойку»! Ничего себе, педагоги… Мой сын с невесткой, между прочим, дипломатические сотрудники, много лет работают в Вашингтоне, там Эдик и родился. Мальчик закончил посольскую школу и, к вашему сведению, у него родной язык – английский, и знает он его, как любой американец, к тому же имеет по нему высший балл… А они его не понимают!

Я посмотрел на депутата, депутат посмотрел на меня. Затем он взял небольшой служебный телефонный справочник, нашел нужную фамилию и позвонил. Вкратце передал бабушкин рассказ ректору института Ницою, а затем отодвинул трубку от уха: такие громкие вопли понеслись оттуда. Выслушав, поблагодарил за верное решение вопроса и предложил бабушке подойти завтра с внуком в приемную комиссию: ее мальчик будет учиться.

– Что там тебе кричал ректор, что ты даже был вынужден подальше отвести трубку? – спросил я, когда бабушка с довольным видом вышла из кабинета.

– Крыл матом во всю ивановскую своих злосчастных педагогов, – ответил мне депутат, – представляешь, какой бы скандал наделала эта история, если бы стала достоянием местных газет?!