-Что ты думаешь об этом мистере Икс? – спросил у меня Насонов о своем новом руководителе при первой же встрече.

-Почему Верников – Икс? – вопросом на вопрос отвечал я.

-А как называть директора, который в школе и дня не проработал, мистер Игрек, что ли? Школовед из него никакой, – продолжал он, – зато люди из его бывшего окружения говорят, что в искусстве принимать комиссии, ублажать всяких гостей – ему нет равных. Недаром первая его жена, с которой они давно в разводе, называла его всегда ласково: «Мой Валюша – вылитый поручик Голицын –  всегда и во всем!»

-Никогда не думал, что у этого активиста аристократические корни, – удивился я, – а с виду простой парень. Впрочем, сейчас модно отыскивать в своем роду толику «голубой крови»…

– Ну, о «голубых кровях» здесь и близко нет речи, – довольно ухмыльнулся Насонов,- она имела ввиду совсем другое, знаешь: «поручик Голицын – подайте бокалы, корнет Оболенский – налейте вина»…Он же всю свою трудовую биографию, по сути, был профессиональным официантом: подавал бокалы и разливал вино – настоящий  директор!

…Мы стояли с ним на оживленной улице, рядом проходила разнузданная компания нетрезвых молодых людей. Атмосфера наполнилась похабщиной и матом. Прохожие старались обойти их стороной. Высокий хлопец в приплюснутой кепочке, имитируя выпад, оттолкнул от себя наголо стриженного товарища. Тот, отпрянув, задел плечом Насонова. Оба хулигана разом обернулись, извинений не было, на лицах негодяев, уверенных, что им не дадут отпора, гуляли наглые ухмылки.

Старый учитель с трудом удержался на ногах, но недовольства своего не показал. Напротив, пристально глядя в глаза ожидавших продолжения выродков, обратился к ним вежливо: 

     – Простите, ребята, я вас, кажется, толкнул… Бывает, правда?

Негодяи, готовые к иному развитию событий, разочарованно переглянулись и неохотно удалились.

-Как тебе эти мальчики? – спросил меня довольный Насонов.

-Да что там говорить… В городе полно пьяных, и с каждым днем этой швали становится все больше и больше. Кто не пьет – тот колется, кошмар… И самое главное – никому нет до этого дела, – возмущенно отвечал я, – куда мы идем?

Насонов внимательно посмотрел на меня и чуть улыбнулся:

       – Ну, тебе жаловаться, пожалуй, грешно. Благодаря этим несчастным, и ты, и многие другие неплохо преуспевают…

     -Что вы имеете в виду? – не понял я. Тон Насонова мне не понравился, в нем был заметен циничный оттенок.

     -А вот подумай сам, что было бы, если б толпы молодых людей, а их у нас миллионы, бросили бездумно прожигать жизнь и устремились в библиотеки и институты? Представляешь, какой был бы тогда конкурс на всякие руководящие, да и просто хлебные должности? Ты уверен, что выдержал бы его?

             Так что, лучше молчи да благодари судьбу, что эта шпана всего лишь мешает таким, как ты, на улицах, а не гонит вас из уютных кабинетов!

***

Сейчас, спустя много лет, я иногда вспоминаю тот разговор, но думаю, что учитель мой вряд ли был прав. Ему можно было ответить, что перед тем, как оказаться на улице, эти милые мальчики уже посещали и школы, и библиотеки, но продолжать учиться дальше не захотели и тем проиграли свой первый и, наверное, главный жизненный конкурс – на получение достойной профессии. А в следующем, на служебные кабинеты, они уже не участвовали. Причем, добровольно. На улице им было куда интереснее. Тем более, руководящих кабинетов почему-то всегда меньше, чем желающих в них оказаться.

  Словом, помогать неудачникам можно, жалеть их – не очень продуктивно, а уж быть благодарными им – за что?