Достойное будущее станет возможным, если еврейский мир будет делать выводы из своих ошибок, воспринимая главную Книгу как неуклонное руководство к действию.

            Возьмем, к примеру, главу  «Корах», названную по имени одного из выдающихся членов еврейской общины, кочующей к Земле Обетованной. В ней повествуется про непростую судьбу человека, вознамерившегося свершить переворот в стане сынов израйлевых и, отстранив от власти Моше и Аарона, самому повести избранный народ к земле Кынаанской. По сути, здесь речь идет о первом из многотысячной череды «революционеров», пытавшихся изменить мир одного насилия – другим насилием.

Надо признать, что ситуация для такого переворота была благоприятной. Дело происходило после трагического происшествия с разведчиками, когда, в наказание за неверие руководителей своих родов, погибло много евреев, и в общине зрели протестные настроения по отношению к Моше, которому не удалось отменить приговор Ашема. Да и перспектива  сорокалетнего странствия по пустыне вызывала раздражение, являясь поводом к обвинению своих лидеров и перекладыванию на них всей ответственности.

Имя Кораха было известно в еврейском сообществе как крупнейшей фигуры,  достойной самого высокого положения. Двоюродный брат Моше и Аарона, он относился к выдающемуся роду. Его предком был Кеат, а семья Кеата была самой уважаемой среди левитов. Это был весьма образованный человек, сумевший предвидеть, что среди его потомков будут пророк Шмуэль, а также четырнадцать групп левитов, которые впоследствии станут толковать Священное Писание.

Но и на солнце бывают пятна: Кораху были свойственны такие человеческие слабости, как зависть и самоуверенность. А еще он отличался непомерной страстью  к личному обогащению.

По мнению раввина Моше Вейсмана: «Самоуверенность Кораха основывалась на его невероятном богатстве. Он считал, что Ашем благоволит ему, поэтому ему дано право бороться с Моше, ибо “богатый человек говорит дерзко” (Мишлей 18:23).

К тому же, в годы египетского рабства Корах был казначеем фараона и имел смутные надежды, что, если евреи останутся в Египте, он будет и дальше единственным распорядителем царской казны.

Его честолюбие поддерживала жена, хотевшая стать первой дамой еврейского общества, и все это вместе привело к тому, что один из умнейших представителей Поколения пустыни вдруг потерял и память, и разум. Забыл, кто такой – Моше, и что он сделал для своего народа. Напрочь запамятовал, кто, рискуя жизнью, вел трудные переговоры с фараоном о выходе из Египта, а потом не раз спасал неразумных сородичей от справедливой кары Всевышнего. Вознамерился сам стать вождем поколения пустыни.

Нашлись у него и пособники, ни много, ни мало – 250 человек, видных членов израильского общества, поверивших в его счастливую звезду.

Для подстрекательства членов общины к бунту Корах использует всякие способы. Для каждого – находит свои доводы. Обращает внимание соплеменников на то, что большая часть постов в Мишкане занята родственниками Моше, и так же обстоят дела с распределением высших должностей, намекая, что они более достойны этих почестей. Другими словами, высоко поднимает знамя «справедливой» борьбы с так называемой семейственностью.

И что случилось в итоге? Бунтовщики потерпели страшное поражение. Выступая за кажущуюся справедливость, они посягнули на святое – волю Всевышнего и Его, выражаясь по-современному, кадровые назначения в лице еврейских лидеров Моше и Аарона. Единственное, в чем над ними смилостивился Ашем, это не назвал их имена в Торе, дав им возможность избежать вечного позора.

Искавшие справедливости на земле, но забывшие просить ее у Неба, были мгновенно испепелены. Такова была их расплата за грех присоединения к расколу. Сам Корах получил двойное наказание. Вначале его душу испепелил Небесный пламень, а затем его тело рухнуло в разверзшуюся под шатром бездну.

Но для этого достойного и гордого человека, наверное, самым страшным стало третье наказание: внесение его имени в Тору как символ вечного позора…

Понимая, что революции ведут к гибели всех – и искушаемых, и искусителей – мы сбережем себя и своих близких, не забывая, что двери общины всегда открыты