История еврейского народа свидетельствует, что на протяжении многих веков он блуждал по тропам разной протяженности и освещенности. Недаром в трудах Любавичского Ребе часто используется метафора «туннеля», то есть состояние человека, попавшего со света в темноту или наоборот. Здесь интересно определиться с тем, где, в какой точке своего туннельного маршрута мы находимся сейчас, но об этом чуть погодя.
 
Глава «Бегаалотха», которую мы изучаем на этой неделе, повествует о событиях, происходивших с нашими предками на второй год и второй месяц после великого Исхода. Когда два с половиной миллиона людей, покинувших египетскую тьму и ослепленные ярким светом свободы, еще не обрели нормального зрения,
 
В начале главы Г-сподь через Моше передает Аарону инструкцию, в каком порядке и как зажигать лампады в светильнике. Мы узнаем, что это устройство по требованию Всевышнего изготовлено из чистого золота путем чеканной обработки. Далее идут четкие указания по поводу очищения служителей Мишкана, в обязанности которых входит обеспечение деятельности Шатра соборного. Это очищение имело и чисто внешний (материальный), и духовный характер: «Возьми Лейвитов из среды сынов Исраэйля и очисти их. И так поступи с ними, чтобы очистить их: окропи их водою грехоочистительною, и пусть они проведут бритвой по всему телу своему, и вымоют одежды свои, и очистятся они». Бемидбар 7-8; 5:7.
 
Затем следуют указания о грехоочистительной жертве, которую с целью полного духовного очищения приносят левиты, и о том, что это должно происходить в присутствии всей общины Израиля. То есть формально, при всенародном стечении, вместо принесения Всевышнему первенцев, Ему в вечное распоряжение передается род левитов: «И выделишь ты Лейвитов из среды сынов Исраэйля, и станут Лейвиты Моими. После сего войдут Лейвиты служить при шатре соборном, когда ты очистишь их и вознесешь возношением. Ибо вполне отданы они Мне из среды сынов Исраэйля вместо первоплодия всякой материнской утробы, (вместо) первенца всякого из сынов Исраэйля взял Я их Себе». Бемидбар 7-8; 14:16.
 
Здесь надо подчеркнуть, что в жизни человечества всевозможные явления, относящиеся к категориям огня и излучаемого ним света, занимают особое место и содержат в себе глубокую символику.
 
Любавический Ребе любил рассказывать про своего предшественника Ребе РАШАБА, ответившего на вопрос про качества, присущие настоящим иудеям-хасидам:
 
«– Хасид? – переспросил он. – Да он вроде того фонарщика, который идет и зажигает вокруг себя фонари, чтобы было светло. Теперь понял?
 
Судя по лицу задавшего вопрос, он вроде как понял, да не совсем.
 
– А знаешь, в чем тут секрет, – доверительно наклонился Ребе к собеседнику, как будто собираясь открыть ему особую тайну.
 
– В чем же? – поинтересовался тот.
 
– А в том, что когда ты зажигаешь один огонь от другого, то от первого при этом ничего не убавляется, – с этими словами Ребе откинулся на спинку кресла, и на этот раз его лицо выражало явное удовлетворение. – Зато второй начинает гореть сам, уже без всякой посторонней помощи».
 
– Таким и должен быть настоящий хасид, – заключил уже серьезно Ребе».
 
***
 
Понятия света и тьмы вызывают в душе каждого человека гамму противоречивых эмоций. Как говорится, отсутствие света бесит, зато наличие его в доме напротив — и того хуже: доводит до истерики…
 
Ученые утверждают, что если посветить фонариком в небо, то свет останется во Вселенной навсегда. А вот останемся ли мы – для многих трудный вопрос…
 
Мидраш посвящает теме Еврейского Духовного Огня значительное место. Так, Моше не сразу понял, зачем вообще в Святилище следует возжигать Менору, почему Ашем так строго предписывает делать это. Ведь всякий раз, входя туда, Моше обнаруживал, что Мишкан ярко освещен блеском Шехины (Божественного присутствия). Разве мог свет Меноры сравниться с тем сверкающим сиянием, что излучала Шехина?!
 
Ашем объяснял это так: “Беаалотха — возжигая Менору, ты духовно возвышаешься. Посему и даровал Я тебе эту мицву”.
 
Другими словами, важнейшая особенность нашего духовного огня имеет, по меньшей мере, двоякий характер: яркий свет огней Меноры возвышает и того, кто зажигает его, и тех, для кого возжигается пламя светильника.
 
Со временем наша Менора приобретет качества, характеризующие ее не только как ритуальный предмет, появившийся на заре становления народа Торы, только сорвавшего с себя оковы рабства, но и станет в глазах мировой общественности позиционироваться ярким символом, а по-современному – подлинным брендом еврейства, как нации, несущей свет другим народам.
 
Отдавая отчет себе в этом и понимая, какие высокие обязанности накладывает такое знание на каждого еврея, мы сбережем себя и наших близких, не забывая, что двери общины всегда открыты.