Раввин И.Вольф

Дорогие друзья! Мы знаем, что первое правило воспитания – это полная объективность педагога к подопечному. С этим любой согласится, но выполнять на деле такое, казалось бы, простое требование довольно сложно, так как между воспитателями и воспитуемыми всегда устанавливаются личностные отношения, которые и служат помехой для  непредвзятости.

        Труднее всего непредвзятость даётся в семье, где общение взрослых и детей протекает, практически, без временных ограничений. Домашняя среда не терпит различного отношения к детям. К одним – лучше, к другим – чуть меньше. В  большинстве случаев это приводят к плохим результатам.

Рассмотрим это на примере близнецов Эйсава и Яакова, родившихся после двадцати лет бесплодного брака Ицхака и Ривки, о чем повествуется в главе «Толдот», которую мы изучаем на этой неделе. Про объективность матери, узнавшей накануне родов, что причиной ее тяжёлой беременности является борьба между плодами в ее животворящем лоне, которая приведёт со временем к многовековому конфликту между великими потомками её детей, а в более глобальном понимании – между силами добра и зла, говорить не приходится. Ибо она знает, кто из них будет олицетворять все лучшее в этом мире, а кому уготована противоположная участь. 

С годами разница в характерах и поведении братьев становится более заметной. Эйсав станет охотником, «человеком степей», а Яаков, «человек кроткий, сидящий в шатрах» Торы, углубится в развитие своей бессмертной души.

Наступит  день похорон Ицхака, в корне изменивший стабильность отношений между братьями. Чем в этот день занимается Яаков? Он готовит похлёбку из чечевицы, которая издавна служит традиционным похоронным блюдом. Эта скромная чечевичная похлёбка, за миску которой уставший и голодный после трудной охоты Эйсав бездумно продаёт своё первородство, неопровержимо свидетельствует о том,  что быть преемником Ицхака старший сын не достоин. Тот, кто готов отдать многое за ничто, не может быть полноценным лидером.

Теперь нам более понятен поступок Ривки, убедившей Яакова обмануть отца, чтобы, вместо брата, получить отцовское благословение.

Но остаётся вопрос, тревожащий многие поколения: почему в одной семье, у одних и тех же родителей, рождаются настолько разные дети, что их даже иногда можно считать антагонистами? Что служит причиной формирования, заметьте – в одинаковых условиях – людей с совершенно разными характерами? .

Проследим развитие личности Эйсава. Из мидрашей известно, что до тринадцати лет братья мало чем отличались друг от друга. Они всему учились у своего отца Ицхака и деда Авраама. И только когда им исполнилось тринадцать лет, стало очевидно, что у них совершенно разные цели в жизни. Здесь цифра 13, означающая еврейское совершеннолетие, говорит  о том, что нельзя судить о наклонностях человека по поступкам детских лет, так как подлинное лицо его начинает проявляться  лишь с возрастом.

Мы видим, что Яаков бесхитростен, а Эйсав умеет притворяться, стараясь в глазах других выглядеть праведником. Глупо полагать, что внутренняя суть старшего сына была неизвестна Ицхаку. Но  любящий отец позволял себе чему-то верить, а на что-то закрывать глаза, не желая быть слишком строгим к сыну, так как отдавал себе отчёт в том, что в мире нелюбви и злобы  Эйсав может ещё больше испортиться. Возможно, своей любовью и лаской он надеялся привлечь первенца к служению Всевышнему, так как предвидел, что от него родится достойный потомок — пророк Овадья.

Наверное, труднее всего было Ривке, замечавшей в Эйсаве все семь людских пороков, перечисленных в Мишле 5:16: высокомерие, лживость, способность убивать, дурные помыслы, лжесвидетельство, склонность к ссорам. Но все равно она старалась не показывать это знание.

Между тем, исследователи наших священных текстов упрекают Ицхака за недостаточную требовательность и попустительство по отношению к Эйсаву, ведь недаром сказано: “Кто жалеет своей розги, тот ненавидит сына; кто любит, тот наказывает его с детства” (Мишле 13:24), то есть отсутствие должной требовательности ведет к тому, что дети сходят с верной дороги. Так было с Авраамом, попустительствовавшим Ишмаэлю, в конце концов, ставшему тем, кем он стал. Мягкость Давида к Авшалому привела к тому, что сын восстал против отца и навлек несчастье на его царство.  Плохим человеком стал и Адониягу, воспитанный снисходительным папой.

Конечно, у каждого из этих отцов были свои причины проявлять излишнюю доброту за счёт снижения строгости и требовательности. Но все это, как правило, приводило к плохому концу. Отсюда вывод: дабы сберечь себя и своих близких, надо к своим отпрыскам быть требовательными и справедливыми, не забывая, что двери общины всегда открыты.