Автор Эзра Ховкин 

СЛЕЗЫ ПО СУЩЕСТВУ

   Если бы не слабое здоровье отца, их жизнь в Ялте можно было бы назвать идиллией. Днем уходили на прогулку – далеко и надолго. Рабби Шнеур занимался с мальчиком, отец читал книгу, а мама, сидя в отдалении от мужчин, перечитывала чье-то длинное письмо или вязала, в чем была большая мастерица. Потом рабби Шнеур просил мальчика повторить пройденный урок, а сам начинал учиться вместе с отцом. Было видно по его лицу, какое удовольствие получает молодой человек от ответов отца. Еще бы: хасид счастлив, что может задавать вопросы своему Ребе…

   Рядом с мамой – корзинка, там большая бутылка молока, а также разные пирожки и коржики. Время от времени мама подзывает мальчика и посылает с ним мужчинам разные гостинцы. Возвращаются домой поздно, в семь, а то и в восемь вечера. Спокойно, хорошо.

   Когда кто-то из родителей плачет, для ребенка рушится мир. Однажды утром Йосеф-Ицхак увидел, что родители плачут оба. К отцу он приставать боялся, а с мамой отношения были проще. Под угрозой забастовки – “не буду учиться с новым меламедом!” – от потребовал, чтобы мама объяснила, почему ей и отцу так плохо, почему у них слезы на глазах…

   – Ты еще маленький, – вздохнула мама. – Даже если я расскажу тебе, все равно не поймешь…

   – А ты расскажи так, чтобы я понял! Вот я не понимал вчера Хумаш, а папа объяснил, и теперь я понимаю… Тут мальчик заревел.

   – А ты-то чего плачешь? – спросила мама.

   – Как – чего? Папа плачет, мама плачет, а я, ваш единственный сын, не буду плакать?..

   Мама снова вздохнула:

   – Ну, ладно, слушай… Твой дед, Ребе Шмуэль, был мудрец и большой праведник. Всю жизнь он посвятил молитве и занятиям Торой. Он просил, чтобы все его сыновья тоже шли по этому пути и не занимались ничем другим. А недавно пришло письмо, что братья отца собрались купить лес, продать лес… Прошло всего два года после смерти деда, а его завет уже нарушают. Поэтому твой отец плачет, и я, его жена, вместе с ним…

   Спустя какое-то время эта история вернулась к мальчику, как бумеранг. Сделка с лесом прошла неудачно, дядья залезли в долги, и на достатке их семьи это сказалось тоже. Йосеф-Ицхак перестал получать свой ежедневный пятачок – награду за главу из Мишны, выученную наизусть. Но он продолжал учить Мишну. Не ворчал и уж, понятное дело, не плакал. Причина для слез должна быть другая – это родители уже успели ему объяснить.

   БЕЗ ЗАКЛИНАНИЙ

   Что такое Ребе, цадик, глава хасидов? Белая борода, атласный халат, толпа учеников и приближенных, тайны Кабалы и чудеса? Этот образ знаком, но бывает и по-другому…

   Синагога в Ялте, вечер Рош Ашана – нового года, когда решается судьба всего мира, любого живущего… Евреи уже помолились и расходятся по домам, где ждет их праздничный стол. Рабби Шолом-Довбер продолжает молиться. Шамес, прислужник в синагоге, говорит сторожу-гою:

    Не туши пока свечей и не закрывай двери. Дождись, когда он закончит…

   Сам шамес пришел домой, и сел, и съел, и выпил. Но тут запало ему в душу: приезжий рав один в синагоге, неудобно, нужно взглянуть, как он…

   Шамес отправился назад и увидел, что сторож-гой стоит у дверей и рыдает.

   – Ты чего это? – оторопел шамес.

   – Да как тут не заплачешь, когда этот, из ваших, стоит там, и все молится, и при этом плачет, и тает, как свеча… Тут я вспомнил все беды свои – что дядя помер, что корова подохла, что матушка-старуха который месяц болеет – ну и не смог удержаться, слезы так и текут…

   Шамес пожал плечами и вошел в зал, где молился отец. И вдруг, сам того не чая, тоже зарыдал. Отчего, зачем, ведь накрытый стол дожидается дома?..

   Потом он провожал отца домой. Потом еще раз навестил приезжего рава и пожаловался, что его сын, не приведи Б-г, страдает от душевного расстройства.

   Рабби Шолом-Довбер благословил сына шамеса. Тот вскоре выздоровел.

   Отец не произносил никаких тайных заклинаний. Он просто попросил у Всевышнего и в ответ получил “да”. Что еще ответишь человеку, который, как свеча, тает на молитве…